Преодоление - глава -11

«Тени скользят по остывшим камням,
Ветер сплетает немые слова.
Здесь каждый след отзывается в нас —
Тяжёлой правдой, что, увы, без прикрас».

Автор

ПРЕОДОЛЕНИЕ

(Автор: Николай Некрасов — псевдоним Николай Иванов)

Глава 11: «Охота на охотников»

Сухая Река встретила их не тишиной, а напряжением — таким плотным, что даже ветер будто боялся шуметь. Здесь не было светящихся нитей и мистических петель. Только камни, пыль и старые, едва заметные метки на скалах.

Чёрная Ива шла первой, пригибаясь к земле, вглядываясь в каждый след.

— Они уже были здесь, — прошептала она, указывая на сломанную ветку, которая лежала слишком ровно, будто её специально положили, чтобы сбить с толку. — И не один раз.

Тень хмыкнул, разглядывая камень у тропы. На нём была выбита та самая «мудрость» — грубая, небрежная, будто кто-то пытался скопировать то, чего не понимал.

— Копируют, — процедил он. — Думают, если повторят рисунок, получат нашу силу.

Гром покачал головой.

— Сила не в рисунке. Сила в том, чтобы знать, зачем он здесь.

Они двигались дальше, стараясь не оставлять собственных следов. И вдруг впереди мелькнула тень — не расплывчатая, а чёткая, человеческая. Кто-то замер за валуном, прислушиваясь.

— Это один из них, — тихо сказала Ива. — Он ждёт.

Гром поднял руку, останавливая остальных. Он не стал кричать, не стал бросаться вперёд. Вместо этого он сделал шаг в сторону, туда, где камни лежали так, что любой, кто побежит, неизбежно выдаст себя звуком.

Через мгновение из-за валуна выскользнул человек в потрёпанной накидке. Он двигался быстро, но не бесшумно. И именно этот звук — лёгкий скрежет камня о камень — стал его ошибкой.

Тень метнул нож. Не чтобы убить, а чтобы остановить. Лезвие вонзилось в землю прямо перед ногами чужака. Тот замер, поднял глаза — и в них Гром увидел не злобу, а усталость.

— Кто ты? — спросил Гром, подходя ближе. — Зачем пришёл?

Чужак сглотнул, посмотрел на нож, потом на лица вокруг.

— Нас послали… узнать, — выдохнул он. — Нам сказали, что в этих мудрах — сила. Что тот, кто соберёт их все, сможет править саванной.

— А кто сказал? — жёстко спросил Гром.

— Наш вождь, — прошептал чужак. — Он говорит, что старые пути умирают. Что нужно взять силу, пока её не забрали другие.

Чёрная Ива подошла ближе, вглядываясь в его лицо. Потом её взгляд скользнул ниже — к его запястью, где на коже темнели тонкие шрамы, выложенные в странный узор. Она чуть наклонила голову, принюхалась — и едва заметно поморщилась.

— Ты участвовал в обрядах, — тихо, но твёрдо сказала она. — В тех, где пьют кровь.

Чужак дёрнулся, будто его ударили, и опустил глаза.

— Я… я должен был, — пробормотал он. — Это часть пути к силе. Так говорит вождь.

Гром почувствовал, как внутри всё сжимается не от ярости, а от ледяной ясности. Теперь он понял, почему запах гари у баобаба казался ему таким неправильным. Почему в нём было что-то тяжёлое, сладковатое.

— И чьими руками эта сила держится? — глухо спросил Гром. — Чью кровь они пьют, чтобы «править саванной»?

Чужак не ответил. Только сжал кулаки, и в этом жесте не было вызова — только стыд, который он пытался спрятать за покорностью.

— Мы не будем забирать твою жизнь, — произнёс Гром, глядя прямо в глаза чужаку. — Но ты вернёшься к своему вождю. И скажешь ему правду: сила не в мудрах. Сила — в том, кто их понимает. И мы не отдадим свой опыт никому. А тем более — ценой чужой боли.

Он сделал паузу, и каждое слово легло, как камень на весы.

— Скажи ему ещё вот что: если хоть один человек из вашего племени снова появится у наших границ с такими обрядами за спиной — мы не будем спрашивать. Мы будем действовать.

Чужак кивнул, медленно вытащил нож из земли и протянул его Тени рукоятью вперёд.

— Я скажу, — тихо произнёс он. — Но не знаю, поверят ли. У нас… не принято сомневаться в вожде.

Когда он ушёл, растворившись в сумерках, Гром повернулся к своим.

— Теперь они знают, что мы здесь, — сказал он. — И что мы не боимся их охоты. Но главное — они должны понять: есть вещи, которые мы не примем ни за какую силу.

Ветер наконец решился и пробежал по сухой траве, шелестя, будто пересказывая эту историю дальше — от камня к камню, от племени к племени. И в этом шелесте слышалось не обещание битвы, а твёрдое «нет» — такое же древнее, как сами «мудры».

Конец главы