Хвастливый Онтрей

Жил у нас в Карелии, на самом берегу Онежского озера мужичок по имени Онтрей. Вредный был, хвастливый такой. Не то чтобы бедно жил, но и не богато, как все. Вот беда была у него в том, что любил хвалиться. Как поймает щуку больше локтя, так кричит на всю округу, что ему сам водяной тайные места показывал, чуть ли не за руку вел вдоль берегов. А как дерево срубит, сосну ровную да без сучков, — ходит всем да рассказывает, что это сам леший к нему захаживал да места секретные указывал.

Было дело, в детстве его грамоте обучили, а он теперь гордится, что родился и всегда читать и писать умел. Слушали люди-то его, молчали, лишь головами качали по-разному.

Но однажды пришла в края наши зима лютая. Такая, какой и старики не видывали и не припомнят. Мороз ударил — деревья от гула трещать и лопаются. Ветер с озера ледяную крошку несет, глаза стелит. Два месяца снег идет без перерыва. Занесло избу Онтрея по самую трубу высокую. Сидит он внутри, дровишки жжет, ряпушку копченую ест да мед пьет. И опять давай хвастаться перед женой:
— Эх, глупые вы люди! Чего боитесь-то? Это не мороз трещит, это Хийси-леший свои старые кости разминает. Да только я-то его не боюсь. Коли выйдет ко мне он спорить, кто кого пересилит, я его голыми руками скручу!

Услыхал те слова хозяин северного ветра и лютой стужи — старик Пиментола, которому сам Укко-громовержец власть над зимой дал. Обернулся он медведем-шатуном, когти выпустил, что твои серпы, подошел к окошку и дыхнул. Затрещало оконце льдом толщиной в палец. Онтрей даже ухом не повел, только засмеялся:
— Вот она, сила моя печная! Мне ваш мороз нипочем.

Тут дверь сама собой со скрипом легким отворилась. Стоит на пороге старичок: борода до пола, вместо волос мох зеленый, во лбу один рог треснутый светится, а за спиной котомка пустая болтается.
— Здравствуй, сосед, — говорит старичок голосом тихим, ровно ветер в трубе завывает. — Замерз я шибко в краях твоих ледяных. Пустишь погреться аль? А самого чуть ветром качает.
Посмотрел на него Онтрей свысока:
— Заходи, убогий. Только места у меня мало, самому тесно. Да и кормить тебя нечем, всё подъели. Самому бы выжить.
— Ничего, — отвечает гость. — Я человек нетребовательный. Дай мне лишь уголек из печи. Я его в свою котомку положу, согреюсь — и пойду дальше.
Пожал плечами Онтрей, черпанул совком жар из загнетки, сунул старику. Тот поклонился низко, бросил уголек в мешковину, завязал узелком и пошел вон.

Только шагнул он за порог — пых! — и погас огонь в избе Онтрея. Дрова вроде есть, береста сухая лежит, а искры высечь не может — пальцы от холода одеревенели, топор из рук валится. А старичок тот за сугроб зашел, развязал котомку, тряхнул ею легонько — взвился оттуда столб пламени до самого неба. Сел он на этот огонь верхом, словно на коня, да и улетел сквозь метель.

Почуял тут Онтрей настоящий страх. Ударил мороз — стены избы трещат, того и гляди бревна расколет. Жена уже под тулупом замерла, дети плачут. Кинулся мужик на улицу за дровами, выскочил в одной рубахе, схватил полено, а оно к рукам примерзло намертво. Понял тогда Онтрей, кто к нему в гости захаживал. То был не простой странник, а сам старый Пиментола — дух зимы, который силу людского огня испытать пришел.

Упала шапка с головы Онтрея, упал он коленями прямо в глубокий снег и закричал не своим голосом:
— Прости мою гордыню, хозяин студеный! Не людей я обидел — дар твой огненный презрел! Оставь хоть искру малую, дай детишек малых спасти!

Зашумела ель у крыльца, посыпался с неё иней. Поднял голову Онтрей, а никого кругом нет, только поземка следы заметает. Зато чувствует — теплеть стало. Глядь, а в кулаке, которым за полено держался, уголек горячий остался. Принес он его в дом, раздул, запылал очаг ярче прежнего.

С той поры изменилась жизнь в деревне. Всю зиму печь в доме Онтрея грела соседей, кому совсем худо приходилось. А сам он зарок дал: никогда больше попусту языком не молоть и силы природные уважать. Ведь в Карелии испокон веков знают: **лес слышит, вода видит, а мороз помнит**. Кто перед ними кичится, тому они спуску не дадут. А скромному человеку и костер теплее, и рыба жирнее клюет.