Верблюд на снегу

Пустыня в снегу – как то всё странновато,
И пусто – вокруг ни сугроба.
Но вот приближается коричневато
Красавец двугорбый.

Спасайся, попавший в пассаж несусветный,
Корабль жарищи безводной,
Рифмастый, всклокоченный, как Вознесенский,
Безвыходно одинокий!

Обрушился кризис на метеозаводь,
Заклинило климат, вздохнула стихия!
Погоду – по горлу, статистику – за борт,
Прогнозам позор объявила ехидно!
И вот, по-оленьи, презрительно гордый,
Колючку жуёт оскорблённый двугорбый.

Мне жалко тебя, подойди-ка, поглажу
Щетину боков!
Твой сумрачный взгляд отрешённо погашен,
И лоб не по-детски суров.

Ты словно пылаешь вопросом ко мне:
«Куда подевался хозяин в чалме?
И что за хрустящий холодный песок
Шуршит под копытами зябнущих ног?
Где знойный безжалостный солнечный диск?
Неужто моя, брат, пропащая жисть?»

Стою, глубоко безответный,
Как мудрый отец,
И мысленно, как Вознесенский,
Рифмую ответ:
«Тебя в первый раз увидал в букваре.
Суровый казах восседал на тебе.
Всё было логично, вполне постижимо,
И солнце палило желтяво и жирно,
И между копыт рассыпался песок,
И не было в жизни проблем и морок...

Однако, стоп! Хрустит снежок.
В тартарары талант урыл*.
Поэт беззуб – клыкаст Братхнег.
Верблюд разут – в пустыне снег.

Я свёл две печали в широкий контакт:
Печально верблюду, печально поэту.
Ах, как захрустит под подошвой, когда
Мой лающий стих угораздит в газету!

Куда же откес* Вознесенский в чалме?
Да вон, вдалеке, ускакал на осле!

*урыл, откес - слова, означающие примерно следующее: ушёл, пропал, скрылся.