Ворон

Ворон кружит над тропой заповедной,
Крылья — как ночь, без просвета и сна.
Взгляд его древний, холодный, победный —
Будто он видел, как рушится тьма.

Шепчет пером, задевая пространство,
Будто читает судьбу по ветрам.
Ворон не птица — он чьё;то посланство,
Вестник того, кто живёт по мирам.

Ворон спустился на ветку осины,
Древо дрожит, будто слышит приговор.
Ветер приносит забытые имена,
Те, что ушли за последний дозор.

Он наклонился — и тьма стала гуще,
Будто вдохнула его силу крыл.
Ворон хранит то, что ночь не отпустит,
То, что никто бы из смертных не скрыл.

Шагнешь ли к нему — он взмахнёт без усилий,
И холод пройдёт по костям, как печать.
Ворон не ищет друзей или милость —
Он прилетает, чтоб правду сказать.

Правду не громкую — ту, что без звука,
Ту, что приходит лишь в самый мороз.
Ворон — не птица, он древняя мука,
Страж между мирами, где время занос.

И вот — поле, где спят безымянные воины,
Где мечи заржавели, забыв о руках.
Ворон идёт меж теней одиноких, спокойный,
Будто хозяин в холодных веках.

Он поднимается в небо — и воздух трескает,
Словно мороз разрывает саму тишину.
Крылья его — как приговор, что не упрекает,
Но ставит последнюю точку войну.

Он каркнул — и будто ударил по миру,
Резко, как клинок, что не знает преград.
Тени дрогнули, ночь стала шире,
И каждый погибший услышал этот взгляд.

Ворон взлетел — и исчез, как пророчество,
Оставив холод, что режет, как сталь.
Поле застыло в немом одиночестве —
И только его след держал эту печаль.

Ворон взмыл — и ночь разорвалась, как ткань.
Тени упали, будто сами признали конец.
Поле дрогнуло — и в мёртвую землю встал хрустальный звон,
Словно последний, забытый кем;то обет.

Он каркнул — и звук прошёл сквозь поле, как клинок,
Разрезал холод, тишину, сам воздух — до боли.
И стало ясно: ни один из павших не вернётся,
А ворон — единственный, кто ещё держит эту долю.

Он ударил крылом — и мгла сорвалась с места,
Повалив ветер, что не смел дышать.
Поле застыло. Мир замер.
И ворон ушёл — не оглядываясь, чтобы не дать надежды.