the ink realm, ch. 1 К Тору Кацуки

взгляни на мир, что сам же сотворил,
Луны печальной трепетный наместник.
из каждой капли пролитых чернил
взрастают твои собственные дети

им тяжкая готовилась судьба,
полна жестокости непроходимых терний,
за что ты их, Владыка Лун, тогда
обрёк на путь страданий  и лишений?

чернил пугаясь, будто своей крови,
бежишь от встречи с собственной душой,
на волю случая отдал Чернильным Морем
своим твореньям управляться вволь!

творец при жизни – Бог своей идеи,
Бог после смерти – узник тех идей.
к чему теперь все эти сожаленья,
что уберечь не смог своих детей?

рабы сценария, игрушки нарратива –
как куклы в пьесе, на своих местах,
обречены играть на сей картине
трагедию с улыбкой на устах.
клише необходимости «злодея»
рождает «справедливость» и «террор».
а что героев сделало сильнее,
и как злодей ниспал в такой позор?
за каждым – путь, чернильный и кровавый,
за всё в ответе только Лунный Бог,
вы все лишь – персонажи графомана,
обречены на страшный, злобный рок.

«Т. Кацуки. Был найден. Суицид», –
труп парня в поле ирисов нашёлся.
                творец – погиб.
                вознёсся
с лунным светом.
сел в Божий трон на лунною глади.

остался недописанным сценарий,
и ныне, раз концовка – далеко,
бразды правленья в руки взяли сами
творенья, Богу Лун наперекор.

теперь смотри и лей чернила с неба,
смотря на бойню собственных детей,
утонут в Море, диком и свирепом,
развязки, всё мрачнее и черней.
доколе будет так, раз хоть один несчастный
пройдёт под взором Бога по земле —
и вновь прольёт чернильное ненастье,
топя ошибки в кубовою мгле.
сам дал им право жуткого возмездья,
теперь, как Бог, неси за них ответ.
рыдай, весь мир, да скорбно лейся, песня,
волной чернил по собственной земле.