Вкус вечности Хроники шоколадных контрабандистов

Глава 5: Аромат вербены и кружево интриги.

Шторм внезапно притих, словно устыдившись собственного неистовства, оставив после себя лишь тяжелую, маслянистую зыбь и зловещий туман, окутавший оба корабля. Орудия корсарского шлюпа «Морской Дротик» всё еще смотрели в борт «Святой Эльзы», но фитили не были зажжены. Наступила та томительная, призрачная пауза, когда судьбы империй решаются не грохотом пушек, а движением веера. Именно в эту секунду на шканцах испанского галеона, где только что бушевала стихия, появилась она. Ее шерсть, ослепительно белая, точно первый снег на вершинах Сьерра-Невады, казалась чужеродным сиянием в этой серой пороховой полутьме. Долорес, личная посланница кардинала, ступала по мокрым доскам палубы с такой томной грацией, словно находилась на паркете Лувра, а не посреди разбушевавшейся Атлантики. Один ее глаз, изумрудный, как прибрежные воды, смотрел с ледяным презрением; второй — сапфировый — таил в себе бездну, в которой тонули целые флотилии. Воздух вокруг нее мгновенно очистился от запаха гнили и наполнился тончайшим, едва уловимым ароматом вербены и дорогого флорентийского мыла. Дон Мурчелло, замерший у мачты, медленно опустил шпагу. Его сердце, привыкшее к ритму смертельных схваток, пропустило удар.— Приветствую вас, шевалье, — ее голос прозвучал подобно серебряному колокольчику, разорвавшему тишину. Она сделала изящный жест белоснежной лапкой, ни на секунду не теряя из виду капитана. — Вы так самоотверженно спасали эти невзрачные мешки от сырости. Скажите, неужели изысканный Дон Мурчелло опустился до банальной контрабанды колониального сырья для мадридских лавочников?— Долорес, — Мурчелло склонил голову в безупречном поклоне, коснувшись пером шляпы мокрой палубы. — Ваше появление способно вернуть разум даже этому безумному океану. Но позвольте узнать, какими судьбами личная кошка Его Высокопреосвященства оказалась на испанском судне, идущем под прицелом английских пушек? Долорес тихо, почти призрачно рассмеялась.— О, мой дорогой капитан. Вы думали, что ваш «Орден Шелковых Лап» — единственный, кто умеет читать тайные знаки на картах ацтеков? Париж тоже желает знать вкус бессмертия. И, признаться, я здесь для того, чтобы избавить вас от бремени этого... груза. В этот момент с пиратского шлюпа донесся хриплый голос капитана Бартоломью Рэда, усиленный рупором:— Эй, на галеоне! Спустить шлюпки и передать нам сундуки, иначе мы пустим вас на дно! Долорес бросила мимолетный взгляд на английский корабль, и на ее изящных губах появилась едва заметная, торжествующая улыбка. Дон Мурчелло мгновенно понял всё. Это была грандиозная, многоходовая партия. Белоснежная венецианская графиня вела двойную, если не тройную игру. Она тайно наняла английских корсаров, пообещав им испанское золото, которое Кортес вез королю Карлу. Сама же она намеревалась под шумок абордажа забрать мешки с какао для французского двора. Но и это было лишь фасадом. Усико де Гама, незаметно подползший к Мурчелло со стороны кормы, прошептал на ухо капитану:— Капитан, я проверил ее каюту. Она не просто наняла англичан. Она подкупила нашего интенданта, дона Родриго! Он уже ждет ее знака, чтобы открыть оружейные склады пиратам. Мы окружены предательством, как рыба водой! Но Мурчелло не был бы величайшим авантюристом Золотого века, если бы не умел превращать чужую ловушку в собственный триумф. В его глазах вспыхнул тот самый горький, ароматный азарт.— Тонкая игра, Долорес, — тихо произнес он, делая шаг навстречу очаровательной плутовке. — Вы столкнули Англию и Испанию, подкупили людей и нацелили на нас пушки. Вы думаете, что оставите всех в дураках и привезете в Париж рецепт богов. Но вы забыли одну деталь.— И какую же, шевалье? — Долорес насмешливо приподняла безупречную бровь.— Вы забыли, что шоколад не терпит насилия. И тот, кто пытается взять его силой, получает лишь горькую пыль. Барон Грызло! — внезапно рявкнул Мурчелло, оборачиваясь к трюмному люку. — Время для нашего главного, самого грозного трюка! Включайте кондитерскую иллюзию!