Папа

Глядя на своего отца, я всегда поражалась: откуда в нём эта способность из любых знаний складывать что-то прочное, надёжное? Позже я поняла — довоенная школа не просто учила, она становилась для ребят из простых семей той самой путеводной звездой.

Он родился и вырос в маленьком провинциальном городке, в семье, где единственным кормильцем был его отец. Мой дедушка был бухгалтером — может, от него у папы и была такая тяга к цифрам? Было у дедушки и другое увлечение — он мастерил мебель. Бабушка, папина мама, занималась воспитанием четверых детей и вела хозяйство. В их семье свято чтили старые устои, где мужчина — добытчик, а женщина — хранительница очага.

Жили они в заводской квартире, а огород находился где-то далеко на окраине города. За ним ухаживали дети — папа с братьями и сестрой. Именно там, по дороге к огороду или работая на нём, они устраивали свои детские забавы. Сейчас я не помню подробностей, но до сих пор чувствую тепло и любовь, исходившие от папы, когда он с улыбкой рассказывал об этом. Его голос до сих пор звучит в моей памяти как тихая, светлая мелодия.

Именно в тот период в его жизни появились две главные страсти: он начал играть в духовом оркестре при Доме культуры Металлургов и полюбил футбол. И была школа… Он учился не просто хорошо — он учился на отлично. Его практически каждый год премировали поездками в Ростовский дом отдыха.

Разглядываю фото — он подстрижен под ноль, то в волейбольной команде среди взрослых мужчин, то принимает участие в викторинах. Зачастую он был босоног, одежда его была весьма скромной… Не у него одного. Но в его глазах уже тогда читалась неутолимая любознательность. И каждый раз, когда я смотрю на этот снимок, внутри будто теплеет: я знаю, сколько в нём было жажды всё понять, всё потрогать, во всём разобраться.

Закончив семилетку, папа, как и все мальчишки той поры, пошёл в ФЗУ. А потом была война. Она смешала все планы.

Пережив оккупацию и пройдя через войну, папа вернулся домой. Он работал и учился в вечерней школе рабочей молодёжи, находя отдушину в двух страстях: в азарте спортивной борьбы и в стройных мелодиях заводского духового оркестра. Именно этот оркестр, где папа по вечерам играл на танцплощадке, и познакомил моих родителей. И, конечно же, то, как папа танцевал. Он был королём танцплощадки! «Столько достоинств», — смеялась мама. — «Как можно было не заметить и пройти мимо?»

Главной целью было высшее образование — и он поступил в Горный институт.

Но вот появились дети. И жизнь внесла свои суровые коррективы: ему пришлось оставить учёбу. Ответственность за семью, которую нужно было кормить, взяла верх над личными амбициями.

Папа перепробовал много профессий, но больше всего он любил токарное дело — в нём его руки и глаз говорили яснее любых слов. Был и горным мастером, и машинистом, и водителем электрокара, но куда бы ни забрасывала его жизнь, его пытливый ум и золотые руки везде находили дело.

Именно в токарном деле, которое он любил больше всего, его феноменальный глазомер становился главным инструментом, позволяя на глаз определять размеры детали с точностью до микрона. Подтверждением его разносторонних навыков служат многочисленные дипломы и свидетельства.

Он был не только хорошим отцом, но и прекрасным сыном. У его мамы не было пенсии, так как она никогда не работала, была домохозяйкой, и папа всю жизнь трепетно о ней заботился. Помню, как он мне как-то сказал: «Досматривать родителей — удел младших детей». И когда пришло время, я, как младшая в семье, без колебаний приняла их к себе. В этом поступке я чувствовала не бремя, а продолжение его примера и единственную возможность отблагодарить их за всё.

Папа всегда был нашей палочкой;выручалочкой. Если что;то не знаешь — бежишь к нему и непременно получишь ответ. Он легко разгадывал кроссворды любой сложности. Но главное — математика. Здесь ему не было равных! Если нужно — всё объяснит доходчиво, спокойно и с улыбкой.

Именно папа помог моей сестре разобраться со сложнейшей начертательной геометрией, превратив для неё запутанные проекции в ясные схемы. А когда мой брат узнал, что его другу на экзамене достался вопрос о биноме Ньютона — тема, которая тогда не изучалась в школе, — отец тут же вызвался объяснить принцип действия этой сложной формулы. Брат тогда понадеялся на авось и от папиной помощи отказался. А судьба усмехнулась в ответ: на экзамене ему и достался тот самый бином Ньютона! Представляешь? Токарь и бином Ньютона — и ведь папа мог в два счёта всё разложить по полочкам, спокойно, с улыбкой…

Эта история — яркое доказательство того, что его знания не были просто теорией. Он всегда был готов поделиться ими…

Уже будучи на пенсии, он не оставил своего призвания: преподавал токарное дело в училище, передавая бесценный опыт молодёжи. А те, кто знал его по прошлой работе, продолжали обращаться к нему за помощью. Я помню, как он, уже почти потеряв зрение, отказывался, но всё;таки поднимался и ехал на завод, чтобы помочь. И помогал.

Он мог всю жизнь быть просто отличным токарём. Но что;то внутри него двигало вперёд, заставляло идти учиться.

Теперь я понимаю: мы действительно несём в себе частицу наших предков. Та самая искра неутолимой любознательности, что заставляла его идти вперёд, горит и во мне. Всю жизнь я иду за его примером — учусь, разгадываю, собираю мир по кусочкам. И вот мне уже 68, а я снова сажусь за парту — и в этом нет ни капли показухи, только тихое «спасибо» ему за то, что научил не бояться нового.