то, что я умертвил

потерянный взгляд, но в глазах ни слезинки, лишь пальцы дрожат, след ногтей на ладонях. доктор, зачем мне такие картинки? мне от них плохо, меня от них кроет. они не дают жить нормально, спокойно – я их выжигал каленым железом. я думал: их вытравлю – станет не больно. не зная, что это все бесполезно, что под конец меня снова накроет, и прошлое станет внезапно реальным. оно не убьёт, но изменит фатально, оно вновь войдет в меня и перекроит.
и будешь осколками, рваными снами, лицом в темноте, ладонью у шеи ты приходить ко мне чаще ночами, когда моя воля под утро слабеет. и мне не забыть ту последнюю встречу, как будто её мне под кожу зашили, – ты дочку качала, а я ощущал себя какой-то холодной, бездушной машиной, тебе говоря, что с тобою не буду, что этот конец – наказание, расплата. и вовсе себя не считал виноватым – я думал: уйду и тебя позабуду.
а дальше я был просто функцией, телом, одной оболочкой без боли и страха. внутри было пусто – всё перегорело, и нечего было даже оплакать. но жизнь возвращает всё мерой полной, и я теперь вижу тебя повсюду. ты стала той первой моею болью, которую я никогда не забуду.
не надо сюда, ты здесь лишняя, слышишь, ты слишком живая для этого места. а я не вернусь, даже если выживу – я выбор свой сделал давно, если честно, и примирился с концом неизбежным – не так уж и много здесь альтернатив. а ты проступаешь непрошеной нежностью, глухую защиту мою пробив.
прошу, уходи, перестань меня мучить, не стой надо мной в предрассветной тьме. я выдержу всё, что мне предназначено, но только не то, что ты снова во мне и будишь все то, что я умертвил, что оставлял за спиной непрожитым. но если твой взгляд это вдруг оживит, я вновь окажусь перед ним беззащитным. да, я был с тобой настоящим – не сильным, не тем, кто умеет держаться красиво, а просто живым, оголённым, ранимым, и это пугало меня нестерпимо. я мог тебя только так — зло, искореженно, ломаясь, пугаясь, сбиваясь на холод. и всё, что во мне поднималось доверчиво, мой страх превращал в нестерпимый голод.
я не оправдаюсь ни страхом, ни болью, я просто не вынес того, что случилось, и всё, что могло бы моей стать любовью, к тебе не пробившись, во тьме растворилось.
но я не могу отпустить, почему-то, ни голос, ни взгляд, ни горячее тело. и хуже всего – я жду эти минуты. жду, будто живой, – ну что тут поделать?