Вкус вечности Хроники шоколадных контрабандистов

Глава 4: Апокалипсис на двенадцати узлах и благородство изгоев

Океан выл, точно раненый левиафан. Галеон «Святая Эльза» взлетал на вершины иссиня-черных атлантических валов лишь для того, чтобы в следующее мгновение с грохотом обрушиться в кипящую бездну. Деревянный корпус судна стонал, палуба уходила из-под лап под немыслимыми углами, а ледяные брызги, прорывавшиеся сквозь палубные щели, смешивались с пороховой гарью и удушливым потом сражения. В этой водяной круговерти, где грань между жизнью и вечным покоем истончилась до размеров волоса, Дон Мурчелло явил миру образец истинного кастильского величия. Потоки грязной трюмной воды волокли к затопленному шпигату обломки бочек и корабельный сор. Среди этого хаоса, цепляясь слабеющими когтями за скользкий канат, тонул барон Грызло. Его серая гвардия в панике рассеялась, оставив своего повелителя на волю безжалостного прилива. Еще мгновение — и крысиного короля раздавило бы сорвавшимся с цепей сорокафунтовым анкером с солониной. Мурчелло, балансируя на качающемся бимсе с безрассудством истинного гранда, совершил умопомрачительный прыжок. Перевернувшись в воздухе, он вонзил когти правой лапы в деревянную обшивку, а левой — мертвой хваткой вцепился в загривок жалкого пройдохи. Издав глухой рык, капитан выдернул Грызло из водяной могилы за секунду до того, как тяжелая бочка разнесла канат.— Вы... вы спасли меня, кастилец? — прохрипел Грызло, выплевывая соленую пену и глядя на своего спасителя с безумной смесью ужаса и благоговения. — Зачем? Я ведь хотел скормить вас акулам!— Графство и подлость несовместимы, барон, — холодно процедил Дон Мурчелло, отряхивая намокший шоколадный мех. — К тому же, умирать от жажды в океане — судьба, достойная матроса. Но крысиный король должен пасть от стали, а не от гнилой воды. Вставайте, Грызло! Если мы не удержим люк, ваша шкура и мой шоколад пойдут на корм морским чудовищам одинаково быстро! Взгляд закоренелого бандита переменился. Век вероломства отступил перед лицом абсолютного, сияющего благородства.— Свистать всех наверх! То есть, под палубу! — заорал Грызло, обращаясь к забившимся в щели крысам. — Слушать команду Дона Мурчелло! Кто дрогнет — лично вышвырну за борт! За марципаны! За Синдикат! Но небо не знало жалости. Сверху раздался страшный, душу раздирающий треск — грот-мачта не выдержала натиска урагана. Канаты, удерживающие главный погрузочный люк прямо над мешками с какао, лопнули. В образовавшуюся брешь хлынул водопад, грозящий в одно мгновение превратить священные плоды майя в бесполезную склизкую кашу. — Усико! Нам нужно наверх! — перекрывая рев бури, крикнул Мурчелло. — Фрай Педро, держите основание люка! Грызло, ваши парни должны заделать щели пенькой! Вылазка на верхнюю палубу грозила гибелью команды. Дождь сек, словно плети инквизиции. Небо поминутно разрывалось зигзагами фосфорических молний, окрашивая беснующуюся воду в мертвенно-бледный цвет. Испанские матросы, обезумев от страха, молились Святой Деве, цепляясь за ванты. Никто из людей не заметил, как две гибкие тени — кофейная и дымчато-серая — взлетели по штормтрапу на бак. Усико де Гама, зажав в зубах конец оборванного швартова, карабкался по раскачивающемуся рею. Его усы, закрученные навстречу ветру, улавливали малейшие колебания воздушных масс. Ему предстояло совершить невозможное: связать воедино три разлетевшихся узла такелажа под углом в сорок пять градусов при ураганном ветре.— Еще немного... еще дюйм право руля, святые угодники! — бормотал штурман, фиксируя канат задними лапами с точностью часового мастера. И в этот самый миг, когда очередная вспышка молнии на секунду превратила ночь в ослепительный день, Усико замер. На гребне исполинской волны, всего в двух кабельтовых от «Святой Эльзы», вырос призрачный силуэт. Это был быстроходный английский шлюп «Морской Дротик». Его паруса, разорванные в клочья, казались крыльями гигантской летучей мыши. На баке, привязав себя к мачте кожаными ремнями, стоял человек в треуголке с оборванным пером — капитан Бартоломью Рэд. Но ужас внушало другое: из открытых пушечных портов пиратского судна, несмотря на безумие шторма, тускло и зловеще поблескивали жерла орудий, наведенные прямо на беззащитный испанский галеон. Корсары вышли на охоту, и даже гнев Господень не мог остановить их жажду наживы.— Капитан! — истошно закричал Усико, указывая лапой в бурлящую тьму. — У нас гости! И они явно приплыли не на чашку чая!