Вкус вечности Хроники шоколадных контрабандистов

Глава 3: Шахматы во тьме, сталь и ярость шторма.

Седые усы Фрая Педро дрогнули. Он понимал: пролить кровь в трюме, где каждый кубический вершок пропитан пороховой гарью и амброй — значит разом лишиться всех своих девяти жизней и навсегда забыть вкус монастырских сливок. Дон Мурчелло, сохранив на морде выражение изысканной скуки, сделал шаг вперед. Его золотая серьга тускло блеснула в свете далекого палубного люка.— Полноте, барон, — мягко, точно струящийся шелк, пропел капитан. — Вероломство — товар почтенный, но в розницу он стоит дешевле овечьего хвоста. Вы мыслите масштабами сахарной головы, украденной с камбуза. А я предлагаю вам долю в Континентальном Синдикате. Грызло прищурил свой единственный здоровый глаз, хвост его на секунду замер.— Синдикат? Изъясняйтесь яснее, Мурчелло, пока мои парни не сделали из вашего франтовского воротника половую тряпку для трюма.— Сии бобы, попав в Севилью, превратятся в нектар, пред коим померкнет золото инков, — Мурчелло артистично обвел лапой темноту трюма. — Короли будут платить за него чистыми дукатами. Помогите нам сберечь груз, Грызло. И когда мы откроем первую кондитерскую у ворот Алькасара, всё сладкое сырье, весь тростниковый сахар Андалусии, проходящий через порт, будет облагаться вашим... приватным налогом. Вы станете самым богатым крысиным королем Старого Света. Вы будете спать на марципанах! В рядах серой гвардии пронесся вожделенный писк. Марципаны! Сахар! Само самодержавие в помойных ведрах! Грызло на мгновение задумался, его розовый нос задергался, примеряя на себя титул сахарного магната. Но скверна, въевшаяся в его подшерсток, вместе портовой ржавчиной, взяла верх.— Мило поешь, кастилец, — оскалился Грызло, и в его глазах вспыхнула зеленая болотная искра. — Но короли далеко, а интендант с плетью — близко. Огромный кусок сахара здесь и сейчас мне милее твоих воздушных замков из какао! Парни, взять их! Аристократов — на корм акулам, мешки — к интенданту!— Nullum auxilium! Без пощады! — взревел Фрай Педро, подбирая полы своей длинной рясы и затыкая их за канатный пояс, отчего его монашеское облачение мгновенно стало похожим на боевую тунику гладиатора. Его мощные, шрамированные еще в портовом прошлом лапы превратились в два сокрушительных молота. Трюм взорвался визгом, шипением и треском рвущейся парусины. Началась потасовка, достойная кисти великого мастера света и теней Караваджо. Усико де Гама, взлетев по вантовым канатам под самый потолок трюма, принялся швырять в наступающие крысиные ряды тяжелые дубовые колышки для крепления снастей. Каждый его бросок сопровождался едким комментарием:— Получи, портовый пройдоха! Это тебе за налоги! Это за отсутствие вкуса!Дон Мурчелло действовал изящно и смертоносно. Его когти, выпущенные на всю длину, чертили во тьме серебряные дуги. Он кружился в безумном танце, уворачиваясь от ржавых обломков кортиков, которыми размахивали приближенные Грызло. Барон сам ринулся в бой, целясь желтыми резцами прямо в горло шоколадного капитана. Металл когтей сошелся со сталью крысиных зубов со звуком лопнувшей струны. Фрай Педро в это время, тяжело отдуваясь, сдерживал натиск целого десятка серых гвардейцев, прикрывая собственным телом драгоценные мешки с какао.— Святой Антоний, прости мои прегрешения! — приговаривал монах, отправляя очередного крыса в нокаут прямо в бочку с соленой треской. И в тот самый миг, когда битва достигла своего апогея, а Мурчелло прижал припадающего на лапу Грызло к пороховому ящику, мир перевернулся. ГРАААХХХ! Удар был такой силы, что стотонный галеон «Святая Эльза» буквально встал на дыбы. Мешки, бочки, коты и крысы смешались в одну безумную, летящую кучу-малу. Пороховой ящик сорвался с петель и с грохотом покатился по палубе, едва не раздавив Фрая Педро.— Шторм! — истошно закричал Усико де Гама, удерживаясь на канате одной лапой, пока его астролябия описывала дикие круги. — Не просто шторм, капитан! — Мы влетели прямо в пасть обезумевшей Атлантики! Слышите, как трещит грот-мачта?! Сверху, сквозь щели палубного настила, хлынули потоки ледяной, соленой океанской воды. Корабль швыряло с волны на волну, точно щепку в кипящем котле. Трюм стремительно заполнялся водой, и в этой водяной каше, среди плавающих обломков, вековая вражда кошачьих и крысиных орденов мгновенно уступила место первобытному ужасу перед бездной.— Мешки! Спасайте мешки! — перекрывая рев бури и стон корабельного дерева, закричал Дон Мурчелло, выплевывая соленую пену. — Если какао намокнет, человечество обречено пить унылую горькую микстуру до конца своих дней!