Глава одиннадцатая памятный март 1953 года

      Исторически всем известно, что произошло в начале марта 1953 года. А именно, 5 марта умер Сталин, который был во главе Советского Союза более 30 лет. Об этом событии написано столько, что мне неуместно что-либо об этом рассказывать. Поэтому я буду писать о других для меня лично важных и памятных событиях в марте 1953 года. Но вкратце могу описать свои наблюдения и ощущения о данном историческом случае. Зима в том году была снежная и весенняя распутица мне особенно хорошо запомнилась. А в траурные дни люди были молчаливыми, не помню никаких плачущих сограждан. Какая-то угрюмая тишина и траурные мелодии по радио. Никто вслух особо не высказывался, люди помалкивали. И что мог думать в те годы про Сталина ученик второго класса?..  Аж ничего, лишь было любопытство и напряжённая сосредоточенность. Это потом, уже в солидном возрасте, и то не сразу, много было мною читано - перечитано всякой литературы, и документальной, и художественной об отношении различных людей к личности Сталина и его роли в Мировой истории, да и кинофильмов не мало пересмотрено.
      Главным же для меня было то, что приближались весенние каникулы, а значит предстояла грандиозная поездка по городам и весям огромной страны. На этот раз моя мать скооперировалась с близкой родственницей, тётей Лёлей, женой двоюродного брата моего отца. Маршрут намечался такой; опять через Харьков в Борисоглебск, затем в город Горький, ( "… где ясные зорьки, в рабочем посёлке подруга живёт...") Так пелось в известной в то время песенке. Там, в посёлке Сормово, жил с семьёй двоюродный брат матери, дядя Вася. В Харькове традиционно сходили в цирк, в Борисоглебске купили пуховые платки, ночевали у прежних добрых наших знакомых. Затем проезд через Мордовию. От окна вагона естественно я не отходил. Запомнилась большая узловая станция Рузаевка, там поезд долго стоял и пассажиры в шутку называли станцию Раззуваевкой, и город Саранск запомнился, столица Мордовии. Из окна вагона город на возвышенности показался весьма привлекательным и сказочным.
         А город Горький встретил нас сумрачным свинцовым небом, нависшим над Казанским вокзалом, куда мы прибыли, местом, где река Ока впадает в Волгу. Всё казалось серым, и реки скованные льдом, и небо над головой, и сам город показался неприветливым по сравнению с компактным, индустриальным Харьковом. Потом был переезд на Московский вокзал, где мне пришлось просидеть почти до вечера, пока мать с тётей управятся с делами и не оббегают все магазины, где в то время ничего путного купить было нельзя. На полупустом Московском вокзале я томился в ожидании своих близких и чувствовал себя больным и брошенным. Уже в тёмное время суток поехали в посёлок Сормово на квартиру дяди Васи. На следующий день я рассмотрел этот посёлок и увидел деревянные двухэтажные дома барачного типа. Дощатые тротуары, сплошные лужи и грязь из-за весенней распутицы. Квартирка дяди Васи была небольшой и на втором этаже, но встретили нас радушно, поили квасом, от которого мать пьянела и её это очень забавляло. Несмотря на относительное разочарование поездкой в город Горький и посёлок Сормово, меня воодушевило и обрадовало, что предстояла поездка в Москву. И это известие стало для меня приятным сюрпризом. О знакомстве с Москвой расскажу в следующей главе.