знаешь, как тяжко быть человеком, которого..

знаешь, как тяжко быть человеком,
которого ломит, пинает, использует тьма,
одинокая, бойная, сильная, дикая,
от которой не остановит ни друг и ни враг.
от темного, но очень богатого беглого прошлого
спасаюсь и даже взгляд не бросаю назад,
как будто ты встретила что ли прохожего,
который оказался тебе как никому больше рад,
который хотел бежать от чувства самого чистого,
казалось ему на первый взгляд,
он хотел найти свободу, чувство вины и дружбы его совсем уничтожало,
дрожащего стука убитого сердца вскоре будет немлемый край.
тебе от себя иногда хочется плакать, а ему всегда и всех было жалко.

перед этой встречей он чувствовал очень многое,
его травили бокалами от предательства и пинали берцами от фейковой дружбы.
а за заботу его угощали разбитыми стеклами,
всю доброту и отвагу его, как свинцовые пули заряжали по ружьям.
его самое доброе сердце, самое чистое и ненаигранное
все время ищет кого-то, как обезболивающие и фирменное.
он всегда романтизировал сумасшедших и убитых личностей,
которые когда станут поэтами, возможно не в нашей вечности.
он мечтал стать таким, мальчиком в капюшоне,
который спрыгнет во имя высшего чувства,
господи, хотя бы ты мне помоги, избежать этого пошлого вкуса.

меня убивает мое богатое воображение,
которое переводит все на меня и тебя,
каждый стих Есенина, как поражение,
не заденет других, но бесконечно ранит меня.
я хотел писать о зверях,
потому что сам хотел быть зверем.
я запутался в своих же дверях,
но пойми, мне люди не верят.

так поверь хоть ты, чисто и искренне,
невозможно мне больше долго и дерзко держатся за поручень,
прости меня, но я как будто падаю,
почему лучиком меня называешь, если я больше лунная тень,
которая бродит по вечному лесу,
темном и незаканчивающемся,
он же даже близко не к Ахиллесу
стоит и будто отворачивающийся.
он пытается говорить, но ****ные железные сковы его совсем замыкают.
прошу, я хочу быть под твоим поводком,
как маленький, но смелый щенок или кот мне неважно, смекаешь?

я просыпаюсь будто на самой глупой сцене,
где я наиболее нелепый актер,
который пытается стихами раскромсать вены,
что не так уж умен и хитёр
как кажется многим на первый взгляд,
что не отличается литой красотой,
но сигарете одной на двоих будет рад,
бросив все принципы под чистотой.

мы сидим с тобой на кровати летом,
у тебя еще такой оранжевый милый галстук,
ты играешь на моей гитаре Егора Летова,
а я сижу от не понимания или от тебя вахуе.
от тебя становилось до мурашек тепло,
твой отчего-то уже прокуренный голос,
от твоих движений мое сердце кипело,
а от прикосновений дрожал каждый волос.
чувствуешь, ветер качает травы,
а мы сидим на качели, едва обнимаясь,
знаешь, возможно, все мои личности в чем-то неправы,
но скажу тебе честно, все они в тебя повлюблялись.

потом мне все чаще воспевалось прошлое,
где меня до неистовой страсти ***ми все покрывали,
я не чувствовал ничего, кроме ****ного пошлого,
все эти мысли меня до конца зарывали.

ты знаешь, я не умею ни рисовать, ни петь, ни писать,
но в мыслях есть все, что ты хочешь,
от каждого твоего образа в тексте, в мелодии, хочу умирать,
от того, что без остановки все время дрочишь.
после каждой встречи, каждой прогулки,
да, соглашусь, весьма нездорово,
но в мыслях я прохожу промежутки
между твоими в себе пародиях.

ты наверное не слышала никогда об Анне Снегиной,
возможно, с моих чувственных слов.
но эта трогательная история с Сергеем Есениным
лишает меня разумных голов.
да, я знаю, что чувство любви для тебя самое главное,
но для меня оно слишком разное, я пытаюсь понять, но ловлю лишь бездомную, хрупкую точку из невозврата, которая тянет меня в чащобы леса, тяжких телесных и ножевых воспоминаний.

да, я всего лишь подросток,
возможно даже не тот, что нужен,
но столько всего во мне затясалось, что терять меня будет как оскорбление.
все мои тексты, мелодии, все что чувствую я к тебе меня закружит.
а ты тоже когда на меня ложишься, слушаешь мое сердцебиение?

у меня нет больше слез, но есть пробитая клавиатура.
хочется от всех тех проблем оказаться в авиатуре,
но мой друг хочет учиться и жить в Санкт-Петербурге,
значит я точно паду в этой безвести и в испуге.
ведь именно он был самым первым, который сказал, что ты недолго будешь со мной и когда-нибудь точно предашь.
почему все те люди, что это твердят, никогда в своей жизни уже не возьмут карандаш.

чем чаще я слышу "все хорошо" тем мне становится все страшнее,
в моих венах все чаще плывут эти невыносимые насмешки-слова,
мне хотелось бы вскрыть, но твои чувства мне намного важнее,
как наркотики, будто колящиеся чуть выше больного крыла.

без тебя я сижу будто в белой комнате
псих, у которого в мыслях секс, алкоголь и суицид.
но твоих прикосновений мне  в достаточной степени,
чтобы спасаться от того чтобы создать в себе геноцид.

мне чаще все кажется, что тебе от меня все больнее,
а я буду петь, буду петь про любовь.
и наши чувства будут становиться сильнее.
карту, что выпадет, ты перекроешь мной.
и сказать: спасибо тебе, дорогой.

я за все эти минуты счастья иль грусти, которые мы с тобой проживали вместе,
хочу сказать тебе большое спасибо, самой лучшей девушке, может быть, будущей невесте.
прошу, никогда не скрывай своих чувств,
пока в мое сердце стреляют из дружеских винтовок,
я хочу, чтобы именно я был твой вкус,
а не быть просто жалкой и любимой дешевкой..