Мне стало нравиться молчать

Мне стало нравиться молчать.
Не от обиды, не в укор,
А чтобы заново начать
С самим собой безмолвный спор.

Внутри такая тишина,
Что слышен ход ночных часов,
И мысль прозрачна и ясна,
Как звон оборванных оков.
Я перестал искать слова,
Чтоб ими воздух сотрясать,
Когда пустая голова
Спешит всё главное сказать.

Мне стал понятен гул дождя,
Шуршанье шин на мостовой,
И то, как прошлое, пройдя,
Становится простой травой.
Зачем кричать, когда внутри
Горит негаснущий маяк?
Молчанье — это фонари,
Зажженные во тьме, впотьмах.

Пусть говорят: «Он нелюдим,
Замкнулся в ледяном плену».
Но мы так много говорим,
Вплетая в речи ложь одну.
Мы прячем страх за суету,
За шуткой гоним липкий стыд.
Я выбрал эту немоту,
Где каждый звук тобой забыт.

Здесь нет ни судей, ни толпы,
Лишь пульс мерцающей звезды.
Молчание срывает швы
С давно загнившей борозды.
Оно честнее громких фраз,
Надёжней самых крепких уз.
В нём больше света, чем у глаз,
Избавивших себя от муз.

Мне стало нравиться молчать,
Смотреть, как падает листва,
И бесконечность замечать
В простом отсутствии родства
С пустой реальностью мирской,
Где правит рыночная речь…
Порой единственный покой —
Всё лишнее в себе отсечь.