Есенин и Русь

Поэма из 10 частей объёмом 460 строк.
Автор:  В.А. Сергеев
Написана в июле-2011 
            
             Часть 1

Как мило под листвы шуршащей сенью,
под гибкое шептание берёз
петь то, что сочинял про Русь Есенин, -
славянское, щемящее до слёз!

Незрелые чисты и романтичны,
без опыта – котята и птенцы;
есенинское в юности типично
для тех, в ком не прилипло пошлецы.

Я тоже был по молодости падким
на сантименты песен у костра;
предпочитал избушечки, палатки
уютности квартирного нутра;

раздумья о превратностях политик
разменивал на щебет под луной;
«дежурный по апрелю» любопытик –
и я, немножко шалый и хмельной.

Не дрался, но по-рыцарски дружинил
я против хулиганов в ДНД;
не в кабаках, а в спорте я «пружинил» -
в горах, на трассах, в залах и в воде.

По бабам не таскался, а тащился
возвышенно за шлейфами Джульетт;
любви высот достичь подолгу тщился
и слёзы лил в отвергнутый жилет.

Пижоном не бывал, не на наряды, -
на книги тратил лишние рубли;
стихов моих ухоженные гряды
таились, как у пирса корабли.

Природа… - наслаждался ею вволю;
но отношений выси я ценил
всего дороже, и студента долю,
как службу здравомыслию, любил.

Россию видел разной: много ездил,
со многими общался и читал;
поллитры с матом и плевки в подъезде
я книгам и статьям предпочитал.

Уже тогда я видел: две России
народом нашим спаяны в одной –
и труженицы скоромной, многосильной,
и шалопутки - праздной и хмельной.

             Часть 2

В трудах и в битвах – множество героев;
но женственной России мил, порой,
певучий трутень с разума дырою
и с нравственности содранной корой.

Смазливенький угодник для бабёнок;
в кудрях пшеничных – яркий василёк;
то мягок он и ласков, как котёнок,
а то кусуч, как злобный кобелёк.

Есенин: хулиган, жуир и бабник,
пропойца, флюгер жизни и пижон;
он сопли в носовых платков охапник
сочил, тоской по сёлам заряжён.

Он воспевал мужицкую Россию,
бревёнчатую, кладезную Русь;
о будущем мечтать он был бессилен;
он прошлое чеканил наизусть.

Он лишь слегка приблизился к Советам,
к политике, и Ленина воспел;
но он интуитивным был поэтом,
философичность – не его удел.

Он недообразован, не воспитан;
чувствительный, но недоволевой;
им дух беспутства глупенького впитан
от вымени, от стёжки полевой.

Стихи его техничны, но не очень:
есенинские ляпы - тут и там;
но квазипатриотик ножик точит
на тех, кто осуждает сей бедлам.

Почти везде есенинские строчки
размерами неравными пестрят,
как на болоте в беспорядке кочки,
как у плетня жердин нестрогий ряд;

и с рифмами случаются промашки;
метафоры, порою, то чудны,
то чудищем кичливой замарашки
на фоне строк изгоями видны.

Есенинское лучшее – напевно
и образностью яркой веселО,
близкО для русских, мИло, задушевно,
как путнику – родимое село.

Стихи своим творителям подобны:
их клумбой лепит вдумчивый педант;
они бурьяном шалым неудобны,
когда их пишет разгильдяйски франт.

             Часть 3

«Есенин - патриот», - твердили в школе
на скучно-одурительной «литре»;
быть патриотом русским – жить в рассоле
с Есениным, в сивухе и в махре;

любить народ (и все его задвиги!);
любить природу в средней полосе,
любить окрошку, тюрю, щи, ковриги,
любить восход с подсолнухом в росе.

Как примитивно это патриотство!
Во-первых, и в Канаде – шаль берёз,
кафтаны клёнов, сосен благородство,
как на Руси, - источники для грёз.

Второе. Что ценнее и полезней,
что более достойно для любви:
рельеф и флора или без болёзней
ума и духа граждане свои?

Что – ценность: скособоченность хибарок,
безмозглые торчалища церквей
или хайтек-модерновый подарок –
техно-природно-сервисный фривей?

Язык, фольклор, усвоенные с детства
или почтенье к спектру всех культур?
Однонациональников соседство
иль нацсоцветья мирного ажур?

Придурочная, лживая духовность
«священных книг» «от» «Бога», «от» «богов»?
А, может быть, духовная верховность
научных истин - рек без берегов?

Бредятина легенд, религий, мифов
иль витамины практик и наук?
Привычная кондовость полускифов
или международный виадук?

И третье, а по сути – основное:
политэкономический уклад;
система, строй, формация иное
даёт, порой, житьё, - чему не рад!

Из дикого бандит-капитализма
беспутной ельципутинской Страны
патриотично мчать в мир атеизма,
социализма, честной левизны.

А тут вот – три пути. Патриотично
не покидать заблудшую Страну,
а помогать ей стать вполне приличной;
меняясь, вычищая старину.

Второй же путь – обычно-эмигрантский:
удрать туда, где лучше для тебя.
А третий путь – пассивно-выжидантский:
терпеть, о неудобствиях скорбя.

Но главное – понять Страны характер,
менталитет народа и настрой;
понять: народ ещё, способный актор
или давно без сил и не герой?

Над Армией – издёвка сокращений,
недовооружений и реформ;
но терпят униженье опущений
носители юдашкиновских форм!

Милицию полицией назвали,
пикеты посылают разгонять;
а что менты? – протестным поддавали,
не цацкаясь, на умников - плевать!

Силовики иных петлиц, погонов
умочены в пройдошества рассол;
и все они под ублаженье звонов
лишь молятся на путинский престол.

Во всём народе – путы политлени,
безропотности, трусости кисель;
опущен люд на хлипкие колени,
есенинский его наркотит хмель.

С Есениным – в слепую инфантильность,
в пассивность созерцающей травы,
в таймырско-притундровую умильность,
в бесчинство остаканенной братвы.

С Есениным – в безвольное дикарство,
в моление подсунутым богам,
в "содружество" с холопом супербарства,
в болтанье к неизвестным берегам.

Куда идёт народ, в какие сени,
какой избы его судьба влечёт?
В одной избе – с мистийностью Есенин,
в другой – прогрессу, разуму почёт.


             Часть 4

Есенинская Русь – дурная баба
с безмозглостью молельного тупья,
с нескладностью дорожного ухаба,
с безволием слезливого нытья;

с часами – на напевы, сантименты,
с «красивостью» аляпистых икон,
с обдумываньем дела – лишь в моменты,
где рабского терпения полон;

с забитостью безропотного быдла,
с неистовством попоечной гульбы,
с неустраненьем грязи, что обрыдла,
с покорным ожиданием судьбы;

с романтикой, чья суть – плохой анализ,
где крепость – только задненьким умом;
с женитьбою на тех, с кем подгулялись,
с запоями и драками – потом;

с детишками родителей-кукушек:
с подброшенными, выгнанными вон
репьями хулиганов, побирушек,
бомжей и тех, чей дом – наркопритон;

с уродами от пьяного зачатья,
с любовью «угорать» и «побалдеть»,
где мат – недоразвития исчадье,
где жажда «на халяву» всё иметь;

с добычей вожделенного по блату,
с обманом «разводиловом» «лохов»;
не по законам жизнь – по паханату,
где низа лесть и самодурь верхов;

с любовью к шику, лоску, показухе,
внутри которых – липа, гниль, фуфло;
с терпимостью к убоечной сивухе,
когда в загул балденье занесло;

с бесчинством на дорожных, водных трассах,
с курением бездымникам в лицо,
со снисхожденьем к пьяным в рвотных массах
и к щедрым на скабрёзное словцо;

со спесью и жестокостью массовки,
не терпящей над тупостью талант;
с обычным допущеньем потасовки,
где топчут одного ногами банд;

с негражданами, рьяными в мещанстве,
в делишки погружёнными по зад,
к политгурьбе в овечьем постоянстве
холодными, как к трактору – коза.

             Часть 5

Есенинское там, где нету толка,
где чувством обездвижены умы,
где русско-богомольческая тёлка
всё любит – от сумы и до тюрьмы.

Низы образованья, воспитанья,
безделие, отключка от труда
без нравственного самовозрастанья
в разгульное уводят никуда:

по «шопам» и толкучкам - до заката,
а до утра – по пьянственным местам,
с напорами агрессии и мата,
с базланием базарно тут и там.

Есенин мил блатняжьим хулиганством,
где равен стихоплётец босяку,
где может мент с озлобленным жиганством
стрелять по-евсюковски на бегу.

Учился бы Есенин скромно в вузе,
работал бы в НИИ или в КБ, -
не шастал бы по пьянкам в яркой блузе,
пижонски не бузил бы в кабаке.

Есенин, от тебя пошли миляги
мужского рода с женскостью стиха,
а позже - прихрущёвские стиляги,
блистающие спесью петуха.

Скромны, просты по стилю европейки,
и женщины ислама поскромней,
чем в нынешней России выпендрейки,
апгрейтнутые с множеством затей:

с немыслимого цвета волосами,
с наклейками ногтей или ресниц,
с причёсками, творимыми часами,
с намазанностью фэйса без границ;

с дырявостью почти всего под пирсинг,
с татушками в особенных местах,
с накаченностью губ и тощих сисек,
с откаченностью жира в телесах.

Микстурами и прочей отравухой
наивные стремятся похудеть;
диетами и вовсе голодухой
себе лишь помогают заболеть.

А всё – от чувств есенинских, от жажды
влюбить в свою наружность мужика!
Всё думают: «Улучшусь и однажды
я на блесну поймаю чувака».

Поймала, охмурила, заманила;
по темноте красивою была;
а утром, когда многое отмыла,
его «любовь» куда-то утекла.

Русачки, вы красивы уникально!
Красотки и без красок хороши!
А прочие… характером, ментально
влеките диамантами души!

Здоровый образ жизни: физкультура,
хороший сон, разумная еда,
отключка от «угара» и гламура
не подведут хозяйку никогда!

Ищите и обрящите, что надо!
Вам ныне в помощь мощный Интернет.
Ищите компромисс: не то услада,
что вам талдычит поп и старый дед.

По схемам «Домостроя» не живите!
Семья не получилась? – не беда!
Ребёнок нужен? – сами заведите;
с кем жить – решайте смело вы всегда:

с мужчиною ли, с женщиной другою,
коммуной, одиночкой иль с роднёй;
не слушайте из подворотен вою, -
есенинско-церковный этот вой!

             Часть 6

Где с тросточкой разгуливал Есенин,
на улицах Московских льётся кровь:
баранов на Курбан-байрам с весельем
кромсает мусульманческая новь;

с весельем так же и с ожесточеньем
скинхеды «мочат» «чёрных» и «цветных»;
средь бела дня пестрят кровотеченьем
«разборки» сверхбогатых и блатных.

Скололся, спился в сёлах православный;
деревни исчезают, а сорняк
в полях российских – повсеместно главный
никем не убираемый цветняк.

Китайцы, мусульмане заселяют
местечки, что Есенин воспевал;
их грядки и отары процветают
меж кладбищ, где русак обрёл привал;

зато парней российских сотня тысяч
штыками держит Северный Кавказ;
единоросский лидер этим высек
насилья искры, смертников намаз.

Терактов от кавказцев по России
четыре года не было совсем,
пока на трон Кремля не протащили
«тихушника», потрафившего всем:

армейцам (дал им вновь войну с Кавказом),
чиновникам (позволил воровать);
девицам люб он - мачо торсом, тазом;
умеет он старушек утешать;
 
хапугам-бизнесменам (бесконтрольно
на ЖКХ, лекарстве и еде
дал обирать народ); в стране безвольных
удава кольца он навил везде.

А что народ? – с есенинскою грустью
он лишь каликой сирым подвывал
и тупо, по-есенински, он чувством
за Лидера, ЕдРо голосовал.

С народом, по-есенински тупая,
КПРФ зюгановски глупа,
во лжи и лицемерии копая
лениво под ЕдРоссного столпа;

ей в антиленинизме нету равных!
Буржуйство в ней и антисоветизм!
Вглядитесь в эту банду мелкотравных:
компартия «кладёт» на коммунизм!

Ей Сталин – не палач и проходимец,
придурок, кровосос и интриган,
а лишь народа культовый любимец,
не зря в честнейших целивший наган.
   
Разгульно-весела «казачка Надя»,
«казачка Вика» пьяно-весела;
на это песнопенье отрок, глядя,
не труд, а лень чтит города, села.

             Часть 7

Амбиции и спеси неуёмны
(«да я…, да мы…, да всех вас… и всегда!»)
в есенинском русачестве и тёмны,
как в омуте – весенняя вода.

Тяжёлый пар морозный рвётся в сени,
когда открыт дощатый вход в избу;
вот так же гонор прёт (а-ля Есенин),
срывая судьбоносности резьбу.

Была бы ты, Россия, поскромнее,
без гонора про «центр бытия»,
без гонки: кто земель прирвёт шустрее,
неумность управления тая, -

тогда бы, на себе сосредоточась,
ты, может быть, смогла бы процветать;
а так…, в тебе и умный жить не хочет,
и честный не желает почитать.

Есенинскому племени бы гены
от немцев, от японцев перенять,
от финнов, от китайцев, - во Вселенной,
быть может, наступила б благодать;

быть может, прекратились бы безумства
религий, войн, разрух в бурьянной ржи,
блатного разлагающего кумства,
мздоимства, лени, краж, убийств и лжи.

Тогда в загранку, может, из России
таланты не бежали бы в отрыв;
тогда свои «Нефтоны» сотворили б
в России по-китайски свой прорыв;

тогда бы вор, мошенник, лжец, убийца
во власти большинство не создавал;
тогда бы правил ум – не кровопийца
и массовый грабитель – капитал!

             Часть 8

Во всех занятьях русские таланты
найдешь в России (если поискать)!
Один талант лишь вырван, словно гланды:
устройство жизни лучшее искать, -

устройство государства, коллектива,
семьи и своей собственной судьбы, -
продуманно, мудро, благочестиво,
порядочно, степенно, без хвальбы.

Нет этого таланта, - и все беды
стекаются на племя, на народ!
Вот потому-то русские – не шведы,
вот потому част Ваня-сумасброд.

Ну, ладно, сам не можешь – позаимствуй,
разумного правителя найди!
Но – нет ведь, лень, - не шевельнёт мизинцем
русак на управленческом пути!

Да плюс – невосприятье инноваций
с инерцией традиций («я – как все!»);
с оттиркой тех, кто заслужил оваций
(от зависти к чужим уму, красе);

с терпимостью к ворюгам и подонкам,
с пропойною отключкой от проблем,
с готовностью припасть к тюремным шконкам
и с бегством от важнейших сложных тем;

с отсутствием к политике участья
(не понимая: ВСЁ она решит!),
с анархией без сильной жёсткой власти,
с почтением к тому, кто устрашит.

Вот потому-то серости и правят
повсюду в околпаченной Руси;
вот потому Есениных и славят -
безвольных, как в сметане караси.

             Часть 9

Конечно же, и в русских, и в России
полно достоинств и хороших черт!
Но даже ложка дёгтя мёд паршивит;
«убрать бы дёготь!», - скажет вам эксперт.

Тот враг России, кто к ней равнодушен,
которому на общее – начхать,
а также тот, кто сладко-благодушен
и склонен Русь лишь всячески «кохать!».

Болезнью лишь дурак привык гордиться
и собственной беды не замечать!
Народу тоже надобно лечиться,
для этого – все язвы отмечать.

Не врач виновен в том, что тело - чахло;
врач только лишь фиксирует синдром
и силится лечить, чтобы не пахло
больным покровом или же нутром.

А что в России? – только нарастает
свищей, нарывов тягостный налёт.
Есенина Россия вновь листает,
впадая в наркотический улёт.

Есенинско-русацкая блатничка,
ты топчешь совесть, принципы, закон!
В традиции – попойка как отмычка
дверей, где ставят важное на кон;

в расслабленном кругу неторопливом
как много «по понятиям» «срослось»
в парилке, в бане, с девками и с пивом
под водку, под гармонь и под лосось!

Бандита рожу не очеловечить;
не отрезвить пропойцу, дурака;
ворюгу, шлюху смог увековечить
есенолюб России-кабака.

Под перепляс блатной шансонной «Мурки»,
под бульканье по скверам из горла,
Есенина наследники-окурки –
рабы икон и властного мурла.

             Часть 10

Есенина толпа в России хочет:
толпе его душевность дорога.
Толпа и честных праведников топчет,
и защищает земли от врага;

и прилипает шавкою к садисту;
и скидывает слабого царька;
порой, подвластна ухарскому свисту,
порой, не слышит вопли бедняка.

Толпа всегда – податливая дура;
сильно безумство массовым умом;
толпы культура – примитив, халтура,
стихия чувств, распущенность, содом.

Толпа – на стадионах: на поп-шоу,
где птенчики-нимфетки верещат,
на матчах, где по матерному зову
сиденья, кости в долбище трещат;

толпа – где банды стенками на стенки;
толпа – где гладиаторы, быки;
толпа – где оклевещут и в застенки
упрячут самородка вахлаки.
 
Есенин не случайно стал толпою
в России понимаем и любим:
он свой – при вожделеньи, с перепою,
в разгаре чувств тех, кто судьбой гнобим;

он свой для деревенских посиделок
под семечки, гармошку, перепляс;
он свой для недоразвитых хотелок;
в нём кореша находит лоботряс.

Есенин так понравился России!
Россия проесенина насквозь!
Его судьба – её дожди косые,
а он в ней, - как торчащий в лавке гвоздь.