Боже, Царя храни!

В подвале дома, где в тиши безмолвной
Смерть опустила полог ледяной,
Закончился тот век, что был греховный,
Сменившись тьмой, что стала нам виной.
Не выстрелы — то эхо русской доли,
Не кровь — а боль, разлившаяся вспять.
Там ангелы в своей святой юдоли
Не смели крылья над детьми распять.

Семь душ, как семь свечей, задутых ветром,
Семь звёзд, упавших в чёрную траву.
И мир, что был пронизан дивным светом,
Померк в одну зловещую главу.
О, этот век — он рухнул вместе с ними,
С невинными, что жизнь свою прошли.
И колокол над храмами пустыми
Гудит о том, что мы не сберегли.

Какой отец, какая мать державна,
В последний миг, прижав к себе детей,
Молились тихо пред кончиной явной
За Русь, за боль, за гибель всех церквей.
Им не дано ни слов, ни плахи,
Ни покаянья — лишь глухой подвал,
Где в тесноте, в тени, в немом размахе
Великий род последний час встречал.

С тех пор прошли десятилетья, бури,
Но память та, как свежая слеза,
Течёт по сердцу в утренней лазури
И обращает к небу все глаза.
О, если есть тот свет, где нет страданья,
Где дети вечно с матерью, с отцом,
Прими их, Боже, без напоминанья
О том, что было на пути земном.

Прости нас, Русь, за пролитую кровь,
За то, что стали пеплом и золой
Все, кто хранил к тебе любовь,
И кто венчал тебя своей судьбой.
Пусть этот стих — не суд и не проклятье,
А тихий плач над братскою плитой,
Где царственные, кроткие собратья
Нашли покой, небесный и святой.