Последний монолог дождя

Не называй меня слепой стихией.
Я старше гор. Я помню первый свет.
Я видел, как рождались вековые
Империи, которых больше нет.

Я прихожу не с грохотом — с расплатой,
Смывая с душ запёкшуюся ложь.
Я плачу тем, о чём молчат солдаты,
И тем, что ты не выплакал.
Я — дождь.

Я бился в окна тысячи столетий,
Стучал, как сын, забытый у дверей.
Но люди просто зажигали свечи,
Не узнавая в плаче сыновей.

Я целовал иссохшую пшеницу,
Поил ручьи, леса и ковыли.
Меня благословляли только птицы,
Когда молчали гордо короли.

Но кто меня когда-нибудь оплачет?
Кто назовёт по имени, любя?
Я был для всех и не был нужен, значит,
Не зная, что я плачу за тебя.

Когда земля от жажды каменеет,
Я разрываю грудь о небеса.
И падаю, пока не онемею,
Теряя слёзы, память, голоса.

Я умираю в лужах безымянных,
Меня впитает корень, лист и мох.
И лишь цветок, раскрывшись утром ранним,
Прошепчет тихо: «Ты мне жизнь сберёг».

А после выйдет солнце, улыбаясь,
И мир ему воздаст свою хвалу.
Лишь старый путник, молча озираясь,
Поклонится прошедшему дождю.

Он снимет шапку. Медленно, устало.
Как перед тем, кто пал, но победил.
«Спасибо, друг... Нам небо жизнь послало.
А ты её, не дрогнув, оплатил».

Добавит тихо, не скрывая дрожи,
Когда затихнет ветер у плетня:
«Мы так похожи, дождь... Мы так похожи...
Ты умирал сегодня за меня».