Шкатулка

Вода в кране на кухне капала уже третьи сутки. Марина слышала этот звук даже сквозь сон, даже когда уходила на работу. Кап-кап-кап. Будто кто-то неторопливо отсчитывал время, которое она проживает без него.

Они купили эту квартиру год назад. Маленькую, на окраине, с видом на серую пятиэтажку напротив. Но им было все равно. Они лежали на голом полу в гостиной, держались за руки и смотрели, как по потолку ползут тени от проезжающих машин. "Наше", - шептал он, и она чувствовала, как его дыхание щекочет ее щеку.

Теперь она не могла зайти в ту комнату. Дверь была закрыта, и за ней стояла тишина, тяжелая, как бетонная плита. Она спала на кухне, на старом продавленном диване, потому что в спальне слишком пахло им - его шампунем, его кожей, его смехом.

Вчера она нашла его носки. Засунутые между батареей и стеной, будто он специально их туда спрятал, чтобы она нашла и улыбнулась, поругала его за неряшливость. Она прижала их к лицу. Ткань уже не пахла им. Только пылью и стиральным порошком. Она закричала. Кричала так, что соседи начали стучать по батареям.

Сегодня она решила разобрать его вещи. Отдать в церковь. Или просто вынести на помойку. Все равно. Она достала большую черную сумку и вошла в спальню. Солнце безжалостно светило в окно, высвечивая каждую пылинку, которая танцевала над его пустой половиной кровати.

Она начала с книг. Толстые тома по истории, фантастика, его любимый потрепанный сборник стихов. Она хотела отложить его, но не смогла. Провела пальцем по обложке. Открыла наугад. Строчки прыгали перед глазами, пока одно слово не ударило ее в самое сердце. "Навсегда".

Она рухнула на колени, прижимая книгу к груди. Комната поплыла. Она вспомнила тот день. Серый, холодный, промозглый. Как он улыбнулся ей на прощание на пороге. "Я быстро, сбегаю в аптеку", - сказал он, запахивая куртку. Его последние слова. "Я быстро".

Он не пришел.

В аптеке было ограбление. Он просто оказался не в то время не в том месте. Пуля, которая предназначалась фармацевту, нашла его. Ее мир, ее жизнь, ее будущее - все разбилось на миллион осколков, которые теперь впивались в нее каждый раз, когда она пыталась вдохнуть.

Она перебирала его вещи дальше. Футболка, которую она подарила ему на день рождения. Он смеялся, говорил, что цвет слишком яркий, но носил ее каждый выходной. Она уткнулась в нее лицом, надеясь найти хоть частичку его запаха. Но ткань хранила только молчание.

Дно сумки. Она нащупала что-то твердое. Маленькая деревянная шкатулка, которую он мастерил сам, пока она смотрела телевизор. Он постоянно обжигал пальцы и чертыхался, но был так горд, когда закончил. "Для твоих секретов", - подмигнул он.

Марина открыла дрожащими руками. Внутри лежал тонкий листок бумаги. Его неровный, торопливый почерк. Она узнала его сразу, этот наклон букв, который она так любила дразнить.

"Маринка. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Я знаю, ты скажешь, что я идиот и накликал беду. Просто не могу уйти, не сказав это. Спасибо тебе. За каждый день. За то, что ты была. За то, что ты есть. Ты - самое лучшее, что случалось со мной. Я люблю тебя. Не замыкайся. Живи. Пожалуйста. И спасибо за мою счастливую жизнь".

Она сжала бумажку в кулаке. Грудь разрывало от немого крика. Она хотела завыть, забиться головой о стену, умереть. Прямо сейчас, лечь рядом с его пустой половиной кровати и просто перестать дышать.

Но слезы текли беззвучно. Они капали на бумагу, расплываясь чернилами. Кап-кап-кап. Как вода на кухне. Как дни, которые ей предстояло прожить без него.

Она бережно убрала листок обратно в шкатулку. Закрыла крышку. Встала с колен. Прошла в гостиную, открыла дверь, которая была заперта так долго, и села на пол. Тени от проезжавших машин снова поползли по потолку, но теперь ей не с кем было их делить.

В вещах, которые он должен был носить, теперь жил только ветер. А в шкатулке лежало его прощание. И ее разбитое сердце. И это было единственное "навсегда", что у них осталось.