Потерянные зори

Средь бела дня, на людной мостовой,
Где экипажи и толпа теснились,
Ты обхватил мой стан своей рукой,
И наши губы в поцелуе слились.
При всех чужих — без страха и стыда,
Как будто мир вокруг исчез и умер.
Ты целовал навек, как никогда,
И вздох толпы застыл в немом раздумье.

Потом — рывок. Я руку отняла,
Но пальцы, словно ветви, не пускали.
Ты медлил, я на шаг уже ушла,
А кончики ладоней всё дрожали.
И натяженье это — как струна,
Что лопнула без звука, без раската.
Я двинулась вперёд, обречена,
А ты стоял, не опуская взгляда.

Я обернулась раз — ты был как столп,
Застывший изваянием у сквера.
Второй — всё так же, каменно-суров,
В глазах застыла рухнувшая вера.
И в третий раз, уже издалека,
Где лица размывались пеленою,
Я видела: не дрогнула рука,
И ты всё смотришь, дышишь только мною.

А я всё шла, не чувствуя земли,
Как лодка, что от привязи отпала.
Глядела вдаль, где огоньки зажглись,
И в этом взгляде сердце измеряло
Всю бесконечность горя и любви,
Всю нежность, что не высказана словом.
Мы оба — две потерянных зари,
Что разошлись по разным окоёмам.

И ты растаял. Улица, толпа,
Чужие спины, грохот мостовой...
Но этот поцелуй, печатью рока,
Навек остался, принятый душой.
Я уношу тебя — не в сердце, нет,
А в кончиках остывших пальцев, в коже.
Ты был — и будешь. Сквозь лавину лет
Ты вечно смотришь вслед мне, мой прохожий.