Илья Муромец и Соловей-разбойник

Из села Карачарово ещё затемно,
Выезжал Илья до восхода солнышка,
На заутреню поспеть в граде Муроме.
В Божием храме отслужил как положено,
Да Христу помолился чтобы волюшка
Приняла, как воина у Владимира в тереме.

Поспешал Илья, хотел в лавру к обеденке
Во стольный Киев-град прямиком попасть.
Подъехал он ко Чернигову граду славному, 
Да не пройти к нему, граду русскому,
Не отдохнуть богатырю в светлой горенке.
Вокруг тьма собралась убивать да красть,
Так что, бежать от неё богатырю славному,
Когда сила черная угрожает брату близкому.

А вокруг черным-черно, как черна ворона,
Ни единой дорожкой пеший не прохаживает,   
Ни полями, ни лугами конный не проезживает 
Птица черный ворон пролететь не может, 
Уж земля вопиет от крови людской и стона:
- Да найдётся ли богатырь на Святой Руси,   
Да побьёт врага трижды Богом проклятого, 
Да очистить от силы черной дороги поможет. - 
Подъезжал Илья ко врагам без поклона
- Выходи на бой, сатана, пощадить не проси, 
Буду бить тебя врага, до последнего! -

Тут пришпорил он своего коня сизо-бурого,
Да и поднял копьё со стальным оконечником,
Звякнула кольчуга на богатырских плечах ,
Разъярился Илья на врага, пса смердящего,
Вихрем злым налетел и рванул напролом,
Обуял супостатов, врагов дикий ужас и страх.
 
Разбросал, разметал Илья силу чёрную,
Не ушёл живым супостат в степи дальние,
И вздохнула земля русская  с облегчением,
Что разбил богатырь орду басурманскую.
Зазвенели на пиру бокалы хрустальные,
Славят черниговцы Илью с уважением,
Призывают его атаманом быть, воеводою.

Поклонился им Илья, да ответ держал:
- Спаси Бог вас мужи добрые, черниговские,
Да не писано мне быть у вас воеводою. -
Вышел во дворы широкие, да коня оседлал,
Стал холмы, горы перескакивать высокие,
Да реки перепрыгивать со водою студеною.

Подъезжал Богатырь к речке Смородинке,
Так от смрада ядовитого голова закружилась,
Там где Грязи Чёрные стоят леса дремучие,
Посреди береза покляпыя в сизой дымке,
Стоит злая, что корявой, кривой уродилась,
А из земли во мху повылазили камни могучие.

К тому славному кресту ко Леванидову
Подъезжал Илья, да Христу Богу молился,
Просил помощи одолеть врага в бою,
Не сгубить детей, пожалеть вдову.
Да тут Соловей-Соловушка раздухарился,
Засвистел разбойник да по-соловьиному,
Заревело чудище страшное по-звериному.
Затрещало-застонало всё живое в краю,
Травушки-муравы меж собою сплетались,
Да на сыру землю все ничком полагались
Там лазоревы цветочки осыпались,   
Сосны и ели в тёмном лесу пригибались.

Добрый конь его, богатырский конь
Тяжело идёт да на корнях спотыкается
Тогда берёт Илья плёточку шелковую
В руку крепкую, говорит таковы слова:
- Да не уж то угас в тебе боевой огонь,
Кто же так на врага бить бросается?
Отхлещу тебя, как собаку дворовую
Да не имет во веки позора моя голова! -

Стал он бить коня по крутым бокам,
Приговаривал таковы слова, располяеся:
- Ах да ты, травяной мешок, кляча старая!
Аль иди не хочешь, аль нести не можешь?
Так оставлю здесь будешь в сыть волкам.
Что о корни ты, собака, спотыкаешься,
Дрожишь, да удила от страха гложешь.
Не слыхал ли ты посвиста соловьиного,
Не слыхал ли ты никогда рёва звериного,
Не видал ли ты в бою богатырских ударов?
У нас сила в правде христианских нравов. -

Брал Илья лук тугой, броню разрывающий,
Брал его в руки могучие, руки белые,
Тетиву шелковую крепко силой натягивал,
Да стрелу положил на свой взор пылающий,
По врагу пустили её руки ловкие, да умелые.
Так стрела каленая Соловью-разбойничку
Прилетела, право око выбила со косицею,

Подошёл Илья к трём могучим дубам,
Да стряхнул с них чудище на землю сыру.
Пристегнул его к коню, к правому стремечку,
Да повез его через поле чистое со пшеницею,
Мимо гнёздышка соловьиного по его следам.
Там во гнёздышке соловьином, во густом бору,
Почивали во тереме три дочери соловьиные,
Три дочери крепко батькой любимые.
Большая посмотрела во оконце косявчатое,   
Говорит ко сёстрам таковы слова:
 - Видят очи мои ясные, очи зоркие, соколиные
Там где тучи бродят ветрами гонимые,
Едет батюшка наш через поле муравчатое,
Везет мужичища-деревенщину, как дрова,
Приковал его к правому стремечку,
Сам верхом сидит да на добром коне. -

Поглядела другая дочь Соловья спесивая,
Да сёстрам молвила таковы слова:
- Едет-то батюшка ко вечернему времячку
Он на резвом коне, да во своей вотчине,
Выдалась опять у него охота счастливая,
Ныне на землю cлетала с удальцов голова. 

Глядите везет мужичища-деревенщину,
Приковал его к правому стремени,
Вот послужит у нас, пока не отлетит душа.

Поглядела другая дочь Соловья смышлёная,
Обращалась ко сёстрам своим, видя истину:
- Глядите, мужичища из крстьянского племени,
Да сидит мужик на добром коне не дрожа,
У него копьё и кольчуга блестит калёная.
Да везет он нашего батюшку у стремени,
У булатного стремени, да крепко прикована,
Ему выбито-то право око со косицею. -

Говорила таковы слова к своему племени:
- Ай же вы, мужья наши любимые,
Да берите-ко в руки рогатины звериные,
Чтоб голова с мужика отлетела проломана,
Да вы бейте его могучей десницею! -
Побежали мужевья их любимые,
Да лихие они, зятевья Соловьиные,
Похватали рогатины поскорее звериные,
Да во чисто поле бегом ломанулись,
Ко Илье, злобой дикой палимые,
Да убить хотят мужичищу-деревенщину.

Закричал им тогда Соловей Разбойник 
Одихмантьев сын, что зятья сдрогнулись:
- Зятевья вы мои крепко любимые,
Побросайте-ко вы рогатины звериные,
Да вы зовите-ко мужичищу-деревенщину
Во своё гнёздышко, да бегите в миг,
В светлой горнице белой скатертью
Накрывайте столы, да с горячей печи
Принесите ка добру молодцу угощеньице,
Медвяным вином напоите русского воина,
Ему для встречи с богатырской дружиною,
Чтоб сюда не пришли, не достали мечи, 
Дары несите драгоценные, я прощеньице
Куплю у Владимира, да как у нашего коэна! - 

В поле встали зятевья соловьиные,
Побросали свои рогатины звериные,
И зовут того мужика да на сладкий лад
Попотчевать в соловьином гнёздышке.
Да мужик деревенщина их не слушался,
Прямо ехал по полю чисту, полю славному,
Да дорожкою торной в стольный Киев-град,
В стольный Киев-град заезжал на бурушке,
На коне и на княжий двор да обрушился.

Сам Владимир князь по крыльцу красному 
Выходил в тот час из собора божьего,
Да во терем пошёл белокаменный,
Во палату столовую, сел за трапезу
Да с боярами укрепить силы яствами,
Чару сладка вина наливали крымского.
Со двора Илья Муромец, козак пламенный,
Во палаты вошёл, словно ливень в грозу,
Да двери открывал ударами богатырскими.
Крест-то он клал по-писанному,
Отдавал поклоны по-учёному,
Низко кланялся на три, четыре стороны,
Самому князю Владимиру по-особому,
Да ещё всем князьям подколенным.
Тут Владимир-князь стал выспрашивать:
- Да с каких краёв принесли тебя вороны,
Да, как звать тебя, ты скажи князю доброму,
Как по-отчеству, нам мужам степенным,
Величать тебя, добра молодца, называть? -

Отвечал ему удалой казак Илья Муромец;
- Я из славного города Мурома
Из села Карачарово, из села русского,
Что лежит при Непре-реке, где леса густы
В землях града Владимира, и трудяга отец
Вольно пашет, да и хлеб кладёт в закрома.   
Там и в церкви крестили совсем мелкого,
Вынул батюшка меня из святой воды,
Да изрек: “Вот Илья - добрый молодец!”
Так зовусь Илья Муромец сын Иванович. -

Вопрошал князь Владимир далее:
- Да и давно ли ты из Мурома повыехал ,
Да и дорожкою какой в стольный Киев-град
Ты проехать сподобился, где хазарская дичь,
Сила чёрная ведёт русичей на заклание. -
Со смирением Илья свой ответ держал:
- Ай ты, славный князь, рассказать буду рад,
Как я путь держал по полям Руси-матушки.
Отстоял я в церкви во Муроме всю заутреню
Да Даров Святых причастился, и уже хотел
К обедне в Лавре Киевской да на службе быть.
Но в дороге немного замешкался, братушки,
Ехал путём прямоезжим, да по светлому дню,
Мимо града Чернигова, да как сокол летел,
Мимо Грязи Черные довелось путь ложить,
Мимо славной речки Смородины проскакал,
Мимо славную берёзу ту покляпую обошёл,
Мимо Леванидова креста, поклонился ему. -

Говорил князь Владимир таковы слова:
- Ай, мужичище-деревенщина, что ж ты стал
На глазу голубом князю врать, да наплёл   
Сквозь леса черные прошёл, да ещё никому
Из русских воинов не случалась такая слава,
Кто туда заезжал, только голову свою поклал.
Силы чёрной там несметно понагнано
Из степей, из проклятого царства хазарского.
Там пехотою давно уж никто не прохаживал,
И на добром коне никто не проезживал,
Там народу русского столько в рабство угнано,
Нет житья нам от лютого хана татарского.
Да у той Грязи чёрной, у речки Смородины,
У той берёзы покляпыя, у креста Леванидова,
Соловей сидит разбойник Одихмантьев сын,
Страшным свистом свистит по-соловьиному,
Диким криком кричит вдаль по-звериному
Не нашёлся ещё богатырь с нашей родины,
Чтоб на этом пути не осталась его голова
Сохнуть на ветру, надетая на осиновый тын. -

На таковы слова отвечал ему Илья Муромец:
- Ты Владимир-князь да стольно-киевский,
Соловей Разбойник на твоём дворе мается,
Знай повыбито у него право око со косицею,
Да к булатному стремени прикован шельмец. -
Удивился тому князь стольно-киевский,
Вставал он на резвы ноженьки, одевается
Да скорёшенько, полетел быстрой птицею.
Кунью шубёнку накинул на одно плечко,
Да и шапку соболью на одно ушко,


Выходил во широкий, да во княжий двор
На Соловья, на Разбойника поглядать
Говорил-то ведь Владимир таковы слова:
- Аль ты вправду есть басурманский вор,
Засвищи-тко ты, Соловей, по-соловьиному,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному! -

Одихмантьев сын стал ответ держать:
- Не увас-то я сегодня, кньзь, обедаю,
А не вас-то я хочу да и послушати,
Одолел меня казак добрый Илья Муромец,
Да хочу только одного его и слушати. -
Говорил Владимир-князь за той беседою:
- Ай же ты удалой казак Илья Муромец!
Прикажи засвистать Соловью по-соловьиному,
Прикажи закричать собаке по-звериному! -

Говорил да таковы слова Илья Муромец:
- Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!
Засвищи-тко во полсвиста соловьиному,
Закричи-тко во полкриказвериному! -
Отвечал Соловей Разбойник Одихмантьев сын:
- Ай же ты удалой казак Илья Муромец!
Мои раночки кровавые запечатались,
Да не хотят-то мои уста сахарные,
Не могу я засвистать по-соловьиному,
Закричать-то не могу я по-звериному.
Вели-ко ты князю Владимиру, да обратись
К мужам, что собрались здесь статные,
Налить чару мне да зелена вина.
Я повыпью-то как чару зелена вина -
Мои раночки кровавые поразайдутся,
Да уста-то мои порасходятся,
Да тогда я засвищу да по-соловьиному,
Да тогда я закричу да по-звериному. -
Тут просил Илья князя Владимира:
- Ты Владимир-князь стольно-Киев града.
Ты пойди ка во свою столовую горенку,
Наливай-ко чару зелена вина
Да не в малую стопу - в полтора ведра,
Да из спелого, из садов Таврии винограда,
Поднеси ты её Соловью Разбойнику,
Пусть напьётся Одихмантьев сын допьяна! -

То Владимир-князь да стольно-Киевский,
Он скорёшенько шёл во столовую горницу,
Наливал он чару зелена вина крымского,
Да не в малую он стопу - в полтора ведра,
Брал князь мёд стоялый, мёд монастырский,
Зачерпывал его ковшиком в волю-вольницу,
Разводил им вино для питья богатырского,
Крестился да и в помощь звал святого Петра.

Приносил он то вино к Соловью Разбойнику,
Принял Соловей разбойник Одихмантьев сын
Чарочку в полтора ведра да в одну рученьку,
Да одним духом чару досуха Соловей испил,
Посвежел, зарумянился как медяный алтын.
Засвистел разбойник да по-соловьиному,
Заревело чудище страшное по-звериному.
Да засвистел вражина, изо всех чёрных сил.
Маковки на теремах покривились,
Окошечки во теремах да рассыпались
От того от посвиста соловьиного,
Что вокруг людишки - все мертвы лежат.
Сам Владимир-князь стольно-киевский
Куньей шубонькой с головой укрывается.

Так вскочил Илья Муромец на коня резвого,
Да повёз Соловья в поле чистое на закат,
Да буйну голову срубил ему казак русский.
Говорил Илья: “Враг-сатана поделом карается,
Будет полно тебе свистеть да по-соловьиному,
Будет полно тебе кричать да по-звериному,
Будет полно тебе слезить да отцов-матерей,
Будет полно тебе вдовить да жён молодых,
Будет полно тебе сиротить малых детушек!”

Не забыт ныне подвиг воина Ильи Муромца,
Что за Родину на границе донецких степей,   
Он за Русь стоял, по молитвам отцов святых
Наши воины бьют врагов в этот атомный век,
Памятуя святого инока Илью Муромца!

12.07.2026.