Я в бреду лежал предсмертном

Я в бреду лежал предсмертном,
когда ты ко мне пришла.
В красном небе предрассветном
ты спросила:
- Как дела?
Ты устало улыбнулась,
разорвав зубами бинт.
И руками прикоснулась.
- Нет, сестрёнка, сильно влип.
Ног не чувствовал от боли.
- На меня, давай, смотри.
Где бы взять мне силу воли?
- Зафиксирую, замри.
Взгляд твой нежный и небесный -
не то время, не тот час.
- Без ноги я бесполезный.
- Ошибаешься сейчас.
- Как зовут тебя, сестрёнка?
- Выживешь, поговорим.
На руке крест и иконка -
добрый путь в Иерусалим.
- Не узнаешь мое имя?
Я едва продрал глаза.
- Миссия невыполнима.
- Не дождутся небеса.
Слышишь, едут? Уже близко.
Заберут тебя с собой.
Бьётся тихо жизни искра.
- Триста!
- Станешь мне женой?
- Вот, дурак, - ты усмехнулась.
Растворился образ твой.
Сердце только встрепенулось:
путь прервался фронтовой.
Но однако вышел вскоре -
ногу братцы мне спасли.
Я избавился от хвори,
Боги, видно, сберегли.
Только образ медсестрички
всё не шёл из головы.
В пекло рвался, по привычке,
но отправили в тылы.
Не оправился, мол, парень -
ты немного подожди.
Говорил им: "не бездарен",
но в ответ лишь: "не ходи".
Еще месяц - долгий месяц! -
я провел где тишь да гладь.
Жил как чертов иждивенец,
не боялся ночью спать.
Надоело все безумно -
наши там, а я в тылу!
Да и пусть, что безрассудно,
Я не смог сидеть в углу.
Перекинули от порта,
меня снова в самый жар.
- Что, вернулся к нам с курорта?
Подбирался злой январь.
Заморозило дороги,
льдом покрылось всё вокруг.
И добавилось мороки
от январьских диких вьюг.
Подзабылся образ милый,
цвет небесных светлых глаз.
Только ангел белокрылый,
не забыл, наверно, нас.
- Там девчонка. Да, девчонка! -
расшумелись мужики.
И знакомая иконка...
но вокруг одни хлопки.
- Гасят с неба.
- Да и черт с ним, -
крикнул я своим парням.
- Я пройду, и подытожим,
просто так ее не дам.
Запах крови дал по сердцу.
- Эй, привет. Ты как? Цела?
Закрывай ты к Богу дверцу.
Захотела спать она!
- Эй! А как же твое имя?
Меня Сашкой все зовут!
Бился пульс неощутимо.
Мужики не плачут? Врут!
- Ну, давай же! Не отдам я! 
Птицы вились уж вдали.
И в груди горело пламя -
разгоняя страх в крови.
- Александра, - тихий шепот,
вдруг раздался у виска.
- Там с верхов нас снова топят,
но летит издалека.
Я возьму тебя на руки,
ты не отключайся, Саш.
Больше я такой разлуки,
не стерплю. Сейчас в блиндаж...
А потом на море съездим.
Слышишь? Только не молчи.
Трех детей родим, покрестим!
- Вот дурак...
- Давай, шепчи!
Очень рад тебя я слышать!
Видишь, руки как дрожат?
Счастлив так, что едет крыша,
и из горла рвется мат.
Мы дойдем с тобой, родная.
Все нам будет ни по чем.
Я живой и ты живая -
значит, все переживём.
Ты согласна? "Да" мне скажешь?
У нас будет крепкий брак!
Ну сейчас-то не откажешь?
Помню-помню, что дурак!
В темноте летали дроны.
Но мы выбрались вдвоем
и ушли из красной зоны.
(И теперь семьей живем)