В открытом океане

Уходит шхуна в открытый океан,
Попутный ветер её резво гонит,
А сумерки сгущались, ночь приближалась,
Вода лоснилась каким-то чёрным шёлком,
Небо наполнил великолепный звёздный дождь –
Этим зрелищем можно было наслаждаться до утра,
Но неуклонно полз барометр вниз
И ничего хорошего это не предвещало.
К рассвету ветер стих, полный штиль,
На несколько минут поднимался лёгкий ветерок,
Наполнял паруса, с полмили проходил корабль,
И паруса, хлопнув, безвольно повисали снова,
Как обычно, затишье – предвестник грозной бури.
Небо на западе темнело, там скапливались тучи,
Превращались в сине-чёрную клубящуюся массу,
Медленно, зловеще расползалась она по всему небу.
Буря нарастала постепенно, набирала силу,
Чернильно-чёрный цвет приобрело всё небо,
С головокружительною быстротой проносились низкие тучи,
Ежесекундно ослепительные молнии пронзали их
И ледяной дождь безжалостно по палубе хлестал.
Корабль мотало и бросало, всё гудело и тряслось,
Грохнул оглушительный раскат грома,
Внезапно налетевший шквал рулевого отшвырнул,
Свободный руль вывернулся, и шхуна сошла с курса,
Яростно бьющим волнам подставила свой борт,
Свирепо обрушился огромный вал,
Ударил в борт и судно сильно накренил.
Все, кто на борту был, дыхание в страхе затаили,
Ждали, когда же шхуна вернётся на ровный киль?
А пенные волны по кораблю глухо били,
По палубе невозможно было пройти,
Оглушительно скрипела толстая обшивка,
И жалобно-возмущённо  - перегруженные мачты…
Рулевой, весь в ушибах, с трудом поднялся на ноги,
По наклонной палубе с трудом добрался до кормы
И снова крепко за румпель ухватился,
Он боролся с ним, упрямо шхуну к ветру приводя.
Шум стоял оглушительный, волны грохотали,
Но в прямое положение неуклонно возвращалась шхуна.
У рулевого руки были сине-белыми от холода,
Но мёртвой хваткой сжимал он ими румпель,
Брезжил новый день, а буря продолжала завывать…