Когда стемнело слишком рано

Я звал ее туда, где все горит,
Где мир кипит и требует порыва.
Она хотела — просто быть в руках,
Без сцен, без рамок, тихо и красиво.
Как будто жизнь — не роль и не подмостки,
Не выданный кому-то строгий текст.
Мне нужен был рассвет — острее, громче,
Ей — теплый вечер, дом, знакомый крест.
Я строил путь из дерзости и риска,
Где каждый шаг — как прыжок в пустоту.
Она искала свет в окне и чашку
С горячим чаем, тишь и теплоту.
Я говорил: «Нам тесно в этих стенах,
Мы рождены для большего с тобой».
Она шептала: «Обними — без сцены,
Не делай нежность громкою судьбой».
И трещина росла — почти незримо,
Как скол в стекле, день за днем, в тиши.
Я видел зарево в холодной дымке,
Она — как гаснет свет в ночи.
Февраль студил город до безликости,
Я снова рисовал огонь вдали.
Она смотрела — долго, без улыбки,
Как будто знала: мы уже ушли.
И вдруг — когда стемнело слишком рано —
Я понял: свет, которым я горел,
Не греет, если рядом нет той самой,
Ради которой я и жить хотел.
Теперь я спорю с ветром и с собою,
Афиши рвутся, розы лежат у моих ног.
И серпантин шуршит сухой листвою —
Как все, что я сказать ей тогда так и не смог.