Когда надежда перестала биться

Здесь воздух издавна пропитан гнилью,
Черви поедают твою плоть в гробу.
Мечты не сбылись, мама плачет у могилы,
Ты однажды сдался, но уже ничего не вернуть.
Тишина давит, тяжелая, могильная,
Словно саван, окутавший несмелый свет.
Каждый вздох — предсмертная, зловещая идиллия,
Растворяется в пучине прожитых лет.
Здесь не слышны крики, лишь шепот сожалений,
Что теперь поют свою похоронную песнь.
И отголоски прошлых, несбывшихся велений
Тлеют так же, как и то, что превращается в плеснь.
Материнские слезы — вечный упрек немым камням,
Память о том, что могло быть, но не случилось.
Каждый цветок на кресте — как напоминание дням,
Когда надежда еще в сердце билась.
Но время, безжалостный скульптор, залепило трещины,
Замуровало двери в светлое грядущее.
И остались лишь обрывки, потускневшие вещички,
Да, эхо отчаянья, безумно щемящее.
Ты сам возвел себе эту тюрьму из мрака,
Своими страхами, сомнениями, слабостью души.
Теперь безмолвен, жертва собственного знака,
И лишь черви, неустанно, жадно едят в тиши.
Нет пути назад, лишь вечная дорога вниз,
В царство забвения, где царствует покой.
Но покой этот — лишь иллюзия, лживый бриз,
А истина – пустота, что навсегда с тобой.
Так и лежишь, забытый, в холодной земле,
И каждый червячок — квитанция за грех.
За то, что выбрал сдаться, до конца не идти,
И оставил мир без своего тихого смеха.
Теперь лишь прах и тлен, и тихий плач матери,
Который слышишь только сердцем, в глубинах тьмы.
И так будет вечно, пока не иссякнут матери,
А с ними и последние отголоски твоей зимы.