Эхо той любви

Словам, которых не было в помине,
Эпитетам, утратившим свой цвет,
Прикосновениям, мертвым и холодным,
Глазам, кричащим тихое: «ты мне свет».

Иллюзия, забытая навечно,
Я лгу — она кружится вновь и вновь.
Бокал с чем покрепче, запястье беспечно,
Рыданье в тишь, где замерла любовь.

Сон убивал. Я клеил из надежды
Мосты к тебе сквозь сумрачный мрак.
Все рушилось. И я стоял, как прежде,
Между борьбой и пропастью во снах.

В сознании — сомнение и пепел,
А там, где ты — исполненность и пыл.
Смирение, восторг — я снова не слеп,
Ты лучшая из всех, кто рядом был.

Так что же есть, когда слова сгорают,
Оставив только угли на губах?
Когда эпитеты, как листья, облетают,
И цвета нет ни в снах, ни в зеркалах?

Тогда я помню: ты была — и это
Сильней, чем все отсутствия и тьма.
Ты — та, что выткана из чистого рассвета,
Ты — та, что держит, даже если нет письма.

Я строил мост из склеенных осколков,
Из шепота, разбитого в стекло.
Ты шла по нему, не ведая ни толков,
Ни боли, что в перилах зацвело.

А сон все убивал, и я все клеил,
Пока не понял: мост не нужно строить.
Ты не на том берегу, ты — в вене,
Ты — пульс, что учит заново, не стоит
Бороться с пропастью, когда в груди —
Твой свет, твой пыл, твое «не уходи».

В сознании — пепел, но он тлеет,
Когда я имя твое во тьме шепчу.
Сомнение уходит, каменеет,
А я к тебе все тяну свечу.

Иллюзия, что я считал забытой,
На деле — вечный двигатель в крови.
Бокал допит, запястье не разбито,
А в тишине — все эхо той любви.

Я не ищу теперь других дорог,
Мне не нужны новые созвездья.
Ты — лучшая, ты — самый главный вздох,
Мое последнее и первое предвестие.

Ты мне свет — и это не метафора,
Не эпитет, чей цвет уже истлел.
Ты — та, чье имя стало алфавитом,
Где каждый звук я выдохнуть посмел.