Роман Сольфеджио Екатерине Волковой посвящается

(с) роман Сольфеджио публикуется для закрепления авторского права Владимир Середин
основано на реальных событиях


Сольфеджио

                ПРОЛОГ


Ахмуринск дыра в огромной жопе холодной страны. Тут не лают собаки, просто дохнут от тоски. А солнце, его видно, иногда, когда отступает зима.

Григорий разглядывал половые органы очередной пациентки. Его работа - гинеколога, и уж он знал своё дело. Однако пара чеченцев, что сидела в углу и внимательно смотрела за происходящим, отвлекала его от дела. Нужно было очень аккуратно ввести во влагалище инструмент, и затем ухватив зародыш, резко дёрнув извлечь ненужный артефакт случайного полового акта на свет. Он уже приготовился ввести инструмент, и свет погас. В углу послышалось недовольное шушуканье на чеченском, затем Григорий почувствовал удар и упал.

Его били ногами, а девушка, та, что лежала в гинекологическом кресле встала и оправив юбки, бормоча под нос по-чеченски, пошатываясь, вышла из кабинета. В свете дежурного света, мерзкого и холодно синего, Григорий, скорчившись на полу получал удар за ударом и затем потерял сознание.

               
                ГЛАВА ПЕРВАЯ


- Ты будешь работать дворником, Катя, - говорила женщина лет сорока на вид. Она держала за руку девочку лет семи и та поспевая за перешагивающей лужи матерью всхлипывая бубнила.
- Я полюблю сольфеджио, мама, - я не хочу дворником.
- Ну дочь, - продолжала обрисовывать мама перспективы дочери, - ты не бойся, дворник — это очень полезная специальность.
- Да мамочка, - уже поревывая шептала Катя, выпрастывая ногу из очередной кучи смёрзшейся грязи.
— Вот и хорошо, - мама остановилась и посмотрев строго уточнила.
— Значит дворником?
- Неет! - взревела Катя, переминаясь с ноги на ногу и гладя на маму полными слез глазами, - Я, я подружусь с Сольфеджио!
- Ну хорошо, - снисходительно проговорила мама, вытирая краем платка Кате лицо, - ты уж дочь постарайся с ним подружиться, хоть дворники и нужны, но и мечта должна быть, правда?
- Да мамочка, уже чуть улыбаясь прошептала Катя, и добавила смелее.
- Давай скорее домой пойдём, я уже придумала как подружиться с Сольфеджио на всю жизнь.
- Уж и на всю? - чуть иронично уточнила мама.
- Да, я стану как Алла Пугачёва.
- Под ноги смотри, Катя, - предостерегла мама.


Они шли по промёрзшей улице Ленина, над их головами развевались красные флаги, словно декорации сумасшедшего к ужасной картине апокалипсиса. В темноте, в диком морозном воздухе, от которого стыла кровь, красовались плакаты с изображением вождей. Дико и как-то странно они смотрелись одетые в костюмы, без шапок. А клубы пара, что поднимались от проезжей части превращали все в дикий перформанс.



Если вы бывали на севере СССР, то должны были понять - тут живут отчаянные, крепкие люди. Слабак тут не протянет и недели. Летом, может и не поймёт куда попал, но зимой! О этот пробирающий до костей воздух, лютая темень и мороз. Вы думаете, что знаете, что такое мороз? Это не добрый дедушка, нет, это смерть в ее самом чистом проявлении. Однако, человек способен выжить везде. И когда идёшь по промёрзшей дороге и видишь в далеке огоньки, что янтарём переливаются в мраке ночи, - знаешь там тепло, там люди там семья и там мама. Катя брела по заснеженной дороге.
- Сто двадцать три, сто двадцать четыре, - она остановилась и выпустив облачко пара посмотрела, как оно растаяло, забавно приняв форму ослика. "Ослик и я - подумала Катя, обязательно дойдём."

Она поставила аккордеон на ледяную корку покрывавшую дорогу и поправив платок, одёрнув пальто снова взвалила инструмент на спину.

- Сто двадцать три, сто двадцать четыре слышалось ещё некоторое время счёт, пока ее сгорбленная детская фигурка, не растворилась в морозной дымке.
Все ближе огоньки, все меньше шагать до заветного тепла. Там - мама, брат Григорий и отец Юра, они ждут и надо спешить.



                КВАРТИРА КАТИ


Одна из тех не замысловатых обстановок, что так часто наполняют быт советского человека, в типовой квартире в подобных выросли миллионы людей, и живёт семья Волковых. Хрущёвка, если не предел, то вожделенная мечта советского человека. Обладать такой роскошью, мог только работающий человек, и с этим, в семье был порядок.

Динь-Донн! раздался мелодичный звонок в дверь. Галина Ивановна, закрыла воду и отложив тарелку вытерла руки.
- Юра, это Катя открой! - Крикнула она, ставя чайник на плиту.

Послышалась возня и через секунду голос Кати наполнил кухню.
- Мама, папа! - она на ходу раздевалась, не выпуская из рук аккордеон. Юра, ее отец шёл позади, пытаясь помочь, но Катя сама сняла инструмент с плеча и поставив его на стол заявила.
- Я баянистка!
- Дочь, ты б сняла валенки, - заметила мама.
- Ой, - Катя кинулась в прихожую.
- Не великоват ли инструмент? - лукаво прищурившись поинтересовался отец, накидывая на плечи ремни аккордеона.

Катя тем временем вернулась.
- Ох ты красавица, - папа, глядя на дочь растянул меха, а Галина Ивановна прищурясь спросила.
- Концерт или ужин, что сначала?
- Ужин! - уверенно заявил Юрий и свёл меха, аккордеон послушно сдулся, издав сочный звук.
- Концерт! - провозгласила Катя и завертелась вокруг отца, ее глаза горели и видно было, она звезда на этом вечере.
- Тогда банкет! - торжественно заявила мама.
- Ура! - Катя, хлопая в ладоши кинулась в кухню и через секунду появилась в комнате с подносом, на котором красовалась кухонная утварь, а в центе пыхтел и посвистывал чайник.

(сцена танцев и песен с дочерью и отцом)

Они мило беседовали о успехах в школе и Юра, так внимательно и искренне слушал дочь, что невольно, Галина Ивановна залюбовалась домочадцами. Она посмотрела на четвёртый пустующий стул, на тарелку и вилку, что лежали нетронутые на накрахмаленной скатерти словно хирургические инструменты и поморщилась
" на работе задержался, а может и с невестой гуляет, придёт" - успокоила сама себя мысленно Галина Ивановна. Она собралась положить себе поесть, но звонок в дверь, ее остановил. Она замерла с протянутой рукой и от чего-то ее сердце стукнуло так что в голове раздался звон, или она уронила вилку. Все плыло, и она на ватных ногах, провожаемая недоуменными взглядами дочери и мужа двинулась в коридор.
- Постой, мама, я сама - Катя вскочила и подхватив маму за талию попыталась усадить в кресло, но Галина Ивановна, опершись на ее плечо улыбнулась.
- Вместе то веселее, - сказала она, отпирая дверь.


Григорий ввалился как-то боком, оттеснив мать и закрыв лицо рукой он скинул ботинки и прошептал
- Мам, ты того, иди я в ванную.

Катя отшатнулась, а Галина Ивановна, прикрыв рот опустилась на табурет.
- Сынок, что это с лицом. - только она и пробормотала, когда Григорий захлопнул дверь в ванную.
Галина Ивановна непонимающе смотрела на Катю, а та все пыталась открыть дверь и барабана кулаком шептала.
- Гриша, братик открой,
- Мама. пусть он откроет! - уж ненастойчиво требовала Катя, барабаня в дверь.
Раздался щелчок, и дверь открылась и обе охнули.

- Да ничего мать, - ухмыльнувшись пробормотал Григорий и поморщившись потрогал талию добавил, - хулиганье напало, вот, досталось.
- Гришенька, - Галина Ивановна, волнуясь осматривала его лицо и заглядывала в глаза, - как же ты так нарвался?
......

                СИТУАЦИЯ С ЧЕЧЕНЦАМИ

- Лена, это платье тебе в самый раз, - уверенно говорил Григорий, разглядывая наряд подруги.
- Гриша, ещё ни одно платье ты не отверг, - продавец! - Лена щёлкнула пальцами и одарив улыбкой поспешившего незамедлительно прибыть молодого человека попросила.
— Вот то платье, с люрексом! Принесите пожалуйста.
- Ох, - Григорий картинно закатил глаза и иронично заметил.
- Не все, а ВСЕ! Неси дорогой все платья!
- Гриша! - строго и весело окликнула Лена.
- Отстегнуть бретельки, поправить трусики? - заходя в кабинку уточнил игривым тоном Григорий.
- Фу пошляк, - послышался голос Лены, - расстегни молнию и отнеси вот эти боди на место.
- Носить боди, это моя мечта королева, - иронично заметил Григорий, выходя со стопкой белья из кабинки. Ему на встречу уже спешил продавец, в его руках красовалась вешалка с платьем невесты.
Из-за двери показалась женская рука и требовательно пощёлкав пальцами вопросительно замерла. Продавец, хмыкнув повесил вешалку на женский пальчик и зевнув прошёл в торговый зал. Григорий возился с вешалками, когда сзади раздался голос.
- Эй ты, ты, разговор говорить будешь.
Тон был спокойный утвердительный и Григорий с удивлением обернулся. На него смотрели двое мужчин, "те самые чеченцы" - пронеслось в голове Григория.
- О чем ребята, - он попятился.
- Ты нашу сестру хотел обесчестить, ты должен умереть.
- Да вы что ребята, пробормотал Григорий оглядываясь.
- Если будешь упрямиться, барашек, - проговорил с акцентом тот, что был коренаст, - мы твою семью сначала зарежем, всю.
- А уже потом и тебя, - добавил второй, разглядывая вышедшую из кабинки Лену.
- Ребята, вы чего я же доктор, я не стал на вас подавать заявление, ну вырубился свет, при чем тут я?
- Э, ты нас за осла не держи, ты придумал как сестру нашу обесчестить, ты такой мы знаем.
- Да что вы знаете, - уже тише пробормотал Григорий, оглядываясь на застрявшую у вешалки с трусиками Лену. Она была хороша в платье невесты и Григорию стало не по себе, он видел как разглядывают чеченцы его невесту.
— Вот с неё и начнём, - процедил высокий.
- Да что вы хотите от меня, я не виноват и даже не касался в темноте вашей сестры, вы сумасшедшие?
Лена бросила разглядывать трусы и подойдя к мужчинам спросила.
- Как я вам, господа? Это твои друзья? - она указала на чеченцев, и поклонившись представилась - Лена.
- Чача, - нехотя представился один.
- Гоча, - выдавил другой.
Григорий кивнул, Чача и Гоча переглянулись и двинулись к выходу.
- Кто это? - удивлённо спросила Лена глядя им в след.
- Да так... - Григорий замялся, он отвернулся, его голове стучало, он не желал врать и решил просто молчать.
- Странные они Гоча и Чача.
- Чеченцы
- Ах вот что,
- Ну да
- С каких это пор, чеченцы дружат с русскими?
- Ну это просто знакомые, не более.
Григорий отложил белье и повернувшись к Лене добавил.
- По работе, забудь, ты так хороша.
- Да уж надеюсь твои синяки пройдут до свадьбы - игриво сочувственно прокомментировала Лена.
- Надеюсь, - как-то отвлечённо проговорил Григорий. Он видел, как чеченцы садятся в Мерседес, но не уезжают - смотрят через витрину на него и Лену.


                РАЗГОВОР В МЕРСЕДЕСЕ

- Э слушай, Гоча, этот фраер уже готов, пора его на бабки ставить?
- Погоди брат Чача, пусть он дойдёт до ручки.
- К ментам может ломануться, брат.
- Не этот барашек тихий, мы его брат не резать будем, а плясать.
- Я Гоча, его все равно зарежу.
- Э?
- Что Э? Помнишь, как они говорили - мы черножопые?
- Чача, уймись же, эй!
— Вот за нас зарежу.
- Денег получим и все.
- Э-эх, брат ты мой свиньи они, ты ж ...
- Угомонись, ты, итак, парня чуть не забил.
- А. И забил-бы.
- А бабло?
- Бабло надо да.
- Так что угомонись.

(уже взрослой, Катя узнает истинную причину смерти брата)
Григорий, найден мёртвым в гараже, официально - застрелился из ружья, на самом деле его застрелит Гоча, случайно



                БОЛЬНИЦА-СТОЛОВАЯ

Зал, убранный в стиле минимализма и соцреализма, с перемежающимися бюстами и мишурой, плакатами со здравницами и накрытыми столами, сейчас, когда гости ещё не собрались, казался сценой заброшенного театра. Галина Ивановна окинула столовую больницы критическим взглядом и скомандовала.
- Гриша, - накрой Ленина покрывалом.
- Он же памятник, мама, - весло возразил Григорий.
Его лицо уже приобрело нормальный оттенок, отёк спал и в целом, в новом костюме жениха, лакированных туфлях и бабочке, выглядел Григорий вполне респектабельно.
- Он сглазит, черт бездетный. - Беззлобно парировала Галина Ивановна.
- Шторой можно? - вежливо поинтересовался Григорий.
Галина Ивановна кивнула, она была одета строго и просто. Чёрный костюм, волосы в пучек на затылке. Казалась строгой и собранной.
Но ночью она плакала. Плакала, вспоминая Гришку маленьким. И сейчас, она держалась. Она вдруг, как-то разом постарела. И Григорий заметил это и Юра. Казалось - радость сын встал на крыло. Выучился, работает, женился, но что-то тут было не так. Не так гладко, и это то, что чувствуют только матери к детям, не давало ей расслабиться и порадоваться.

                СИТУАЦИЯ В ГАРАЖЕ

Уже прошли конкурсы, и молодые, на законном основании под "горько" целовались, когда Григория позвал дежурный по больнице к телефону.

- Алле, чуть развязно проорал Григорий.
- Э, ты это, давай. - Послышался хриплый знакомый голос Чачи, - давай делай.
- Что? - опешил Григорий.
- Ты должен, умирать, - послышался все тот же голос.
- Вы что, у меня свадьб. - Григорий осёкся.
- Эй ты, - послышался в трубке голос Гочи, решай вопрос сейчас, мы ждём тебя в твоём гараже.
- Что?
- Ждём час, - трубку снова взял Чача, а потом.
- Что? - автоматически переспросил Григорий.
- Резать вас всех будем! - проорал Чача.

В трубке послышалась возня и спокойный голос Гочи предложил.
- Как мужик сделай, ждём.
Раздались гудки.
Музыка доносилась откуда-то сбоку, как муха, последние слова Гочи звенели в ушах.
"Ехать и решить вопрос с этими отморозками, туда и обратно, быстро съездить." - билась мысль в голове Григория. Он вздрогнул, когда почувствовал прикосновение руки.
- Гришенька, сынок, я тебя ещё раз поздравляю, - говорила Галина Ивановна, она была уже одета в медицинский халат поверх пальто.
- Береги себя и Леночку сынок.
- Да мамуль, - рассеянно глядя в зал пробормотал Григорий, - обязательно мама, и ты береги себя.
- Завтра после смены поговорим, - она потрепала сына по щеке и не задерживаясь поспешила на выход.
Сейчас девять, веселье в разгаре, через пол часа вернусь - никто не заметит" стучала мысль в голове Григория пока он бежал к выходу из больницы.

Он старался не гнать, он выпил, и теперь молил Бога, чтоб его не тронули гаишники. Вот и поворот, ещё пара проулков и он в гаражах.

Он увидел чёрный Мерседес сразу, машина стояла у его гаража, а из-под двери гаража пробивался свет. Тихо подойдя к двери, Григорий прислушался.
 Было тихо, он толкнул дверь и вошёл.
- О жених, - тут же услышал он голос и обернувшись увидел Гочу, тот подняв в руке пистолет стоял, прижавшись в углу.
- Жену надо было взять с собой. - раздалось из другого угла голос Чачи.
Григорий обернулся, Чача смотрел на него не мигая поигрывая ружьём. "ружье деда, и конечно эти двое уже нашли патроны," мелькнула мысль в голове Григория.
- Добрый вечер, - Григорий прикрыл дверь и уставился на Чачу.
- Давай, - Чача протянул ружье Григорию, - искупи кровью позор.
- Да какой позор? - недоуменно возразил Григорий.
- Слушай, - заговорил Гоча, - ты делаешь аборты, мы знаем, ты опозорил нашу сестру, теперь ты должен.
- Умереть! - выкрикнул Чача и ткнул стволом ружья в живот Григория.
- Искупить! - уточнил Гоча и сделал знак Чаче не наезжать.
- Ребята, абортами я промышлял, но ваша то тут при чем, я даже не касался ее.
- Э, - Гоча опустил пистолет, - ты давай искупай и все.
- Да, нехер нам втирать, - уверенно заявил Чача.
— Значит абортарий подпольный был? - уточнил сочувствующим тоном Гоча.
- Ну вы ж узнали, привели сестру, конечно, я не отрицаю, что с того то?
- Ты должен искупить вину, - Гоча почесал затылок.
- Денег что ли вы хотите? - уточнил Григорий.
- Или всех зарежем, - угрожающе прошипел Чача.
- Ребята, машину берите, и по рукам.
- Эй ты, свинья, - Чача вскинул ружье, - ты нам труху не втирай, давай доллары.
- Что - Григорий попятился.
- Чача, - выкрикнул Гоча, - опусти ствол, - он схватил ствол рукой и отвёл в низ, - ты Григорий искупи по настоящему вину ты признал, так что продавай квартиру.
- Вы что рехнулись? - Григорий присел на стул о обнял голову руками.
- Давай, пиши расписку, а завтра к нотариусу поедем, - скомандовал Чача, снова поднимая ружье.
- Нет ребята, я не могу так...
Чача резко поднял ствол винтовки.
- Я лучше застрелюсь.
Чача медленно опустил ружье. Гоча присвистнул.
- Ну давай, эй Чача, дай ему патрон и ружье.
Чача быстро вынул один патрон из патронника, и ловко защёлкнув патронник предел ружье Григорию, Гоча взвёл затвор пистолета и нацелили в голову Григорию.
- Ствол в рот, - скомандовал Чача.
- Дёрнешься застрелю, - уверил Гоча.
Дурацкие сны не такие, там пот по ладоням не течет, и сердце так не бьётся. Григорий огляделся, ружье в руке, один патрон, стрелять в Гочу? "Я не успею вынуть ствол изо рта как получу пулю."
 
Он лихорадочно соображал, тянясь к курку, " а это не так просто - дотянуться" мелькнула дурацкая мысль в его голове.
Палец лег на курок. "Черт побери как глупо так умирать, надо идти в милицию, рассказать про абортарий и все. дадут условно"
- Ну, жми, - как-то без напора предложил Гоча.
- Давай, - скомандовал Чача разочарованно, и пнув приклад ногой добавил, - ссышь?

Щелк! Палец Григория сам соскочил от удара и нажал на спуск. В гробовой тишине, Гоча опустил пистолет и потянулся к ружью.
- Ты нажал не тот крючок! - в истерике заорал Чача, он резко вытянул руку и столкнувшись взглядом с Гочей осел.
- Хватит, - резко заявил Гоча.


                БОЛЬНИЦА

Галина Ивановна задержалась, она снова набрала кислородные подушки, проверила перевязочные материалы и, конечно, кофе для Серёжи - водителя.
Обычное дежурство фельдшера.
- Галочка, едем, срочный вызов, - услышала она из репродуктора.

конец цитируемого фрагмента
(с) Середин