Интервал меж дыханий

Бывает, ляжешь тенью на асфальт,
Где сотни ног проходят, не заметив,
А кто-то вскрикнет, обернется вдаль,
Как будто ветер имя твое встретил.
В сердцах одних — мы выдохнутый пар,
Что тает, не оставив влажных линий.
В глазах других — горящий, дикий жар,
Что выжег след до самой сердцевины.
Мы пустота в свой час, в своей судьбе,
Для тех, кто видел нас лишь проходящим, —
Стекло, что не звенит ни по себе,
Ни по чужим, в ночи огни манящим.
Звук поцелуя, схлопнувшийся в ноль,
В архивах лет, где каждый шаг — потеря,
Но чья-то память вскроет эту боль,
Как старый шрам, в который ты не верил.
А есть — без нас разверзнутая пустошь,
Где эхо наших фраз свернулось в кокон,
Где тишина так мучит воздух густо,
Что кажется — вздохнуть нельзя до срока.
Там место наше — не в ряду вещей,
Не в хронике событий и явлений,
А в том, как кто-то, не найдя ключей,
Стоит у двери в сад опустошений.
И, Боже, как же этот сад велик,
Когда забыт последний шаг за порог,
И ты — не гость, не горестный двойник,
А недостаток, вбитый в каждый угол.
Мы — точка входа в чей-то странный мир,
Мы — выход из него, когда нас нету.
И в этом парадокс, и этот лир
Играет нам по-разному по свету.
Одни нас носят в сложенном платке,
Как локон, что хранит морскую соль,
Другие — в самом черном кошельке,
Что вывернут, где нет монет, и гол.
Мы — интервал меж двух чужих дыханий,
Мы — пропускная мера тишины,
И только тот, кто знает боль прощаний,
Поймет закон обратной стороны:
В чьей-то жизни мы — стертая страница,
Что упала в вечность, не оставив звука,
А в чьей-то без нас — молчаливая зарница,
И вся вселенная — одна сплошная пустота без звука.
И, может, в этом высший наш урок:
В одном — мы снег, что тает на ладони,
В другом — тот самый выжженный цветок,
Что рос на пепле, в вечной оборон.
Мы — или шум, который не услышать,
Или молчанье, что слышней всего,
И только тем дано до капли выпить,
Кто сам — дыра в пространстве своего.