Протокол легкомыслия

Ты пришёл в этот мир повалять дурака,
Но мир оказался местом,
Где каждую шутку записывают в протокол.

Тебе объяснили,
Что смех должен иметь причину,
Дорога — направление,
А человек — занятие.

Что утро положено начинать вовремя,
Любовь — только после проверки документов,
А молчание считается подозрительным,
Если заранее не указана его цель.

Ты кивал,
Чтобы не огорчать говорящих,
И продолжал складывать из облаков
Несуществующих животных.

Давал им нелепые имена,
Придумывал повадки
И отпускал пастись за горизонт,
Пока взрослые спорили,
Кому принадлежит небо.

Потом тебе выдали ключи,
Долги,
Несколько чужих ожиданий
И страх однажды не проснуться.

Вручили часы,
Чтобы ты знал, насколько опаздываешь,
И зеркало —
Чтобы вовремя замечал,
Что становишься похожим на остальных.

Ты всё это носил,
Как носят пальто с чужого плеча,
Постепенно привыкая к мысли,
Что неудобство —
Это и есть твой размер.

Рукава закрывали ладони,
В карманах копилась мелочь,
Чужие записки,
Забытые номера телефонов
И множество слов,
Которые ты так и не произнёс вовремя.

Иногда ты пытался быть серьёзным.

Садился прямо,
Говорил о будущем,
Составлял списки,
Ставил подпись там,
Где от тебя требовалось согласие.

Но стоило кому-нибудь заплакать,
Ты снова всё портил:

Заваривал чай,
Открывал окно,
Рассказывал историю,
В которой смерть спотыкалась о табурет
И падала лицом в пирог.

Тебя упрекали
В отсутствии глубины.

Будто глубина —
Это непременно тёмная вода,
А не человек,
Который умеет рассмешить другого
За минуту до отчаяния.

Ты пришёл в этот мир повалять дурака,
Но почему-то именно к тебе
Стали приходить люди,
Когда им становилось страшно.

Они садились на краешек стула,
Снимали с лица выражение,
Которое носили для всех,
И признавались:

Что не знают, куда идут.
Что устали быть нужными.
Что иногда хотят исчезнуть
Хотя бы до понедельника.

Ты не давал советов.

Пододвигал сахарницу,
Наливал ещё немного чая
И говорил какую-нибудь глупость —
Настолько неуместную,
Что человеку приходилось
Либо обидеться,
Либо рассмеяться.

Обычно он смеялся.

А где-то в это время
Человек, ведущий протокол,
Аккуратно записывал:

«Снова шутил
При обстоятельствах,
Не располагающих к веселью».

Он не мог знать,
Что именно в эту минуту
Кто-то откладывал прощальное письмо,
Кто-то впервые за месяц открывал шторы,
А кто-то решал
Дожить хотя бы до утра.

Ты пришёл в этот мир повалять дурака
И преуспел настолько,
Что после тебя остались
Толстые папки
Свидетельств твоего легкомыслия.

Когда-нибудь их раскроют
И станут читать вслух
Все твои неуместные шутки.

Но напротив каждой
Кто-нибудь тихо скажет:

— Я помню.
В тот день
Она оказалась к месту.