Черновики 01. 2026

Черновики 01.2026





I
Обширность мысли днесь меня манит,
Живое слово исподволь живит,
Пытаясь сердцу с грустью рассказать
Одной судьбы пленительную дать,
Когда уже заведомо един
Тот смертный час, и ты, как исполин,
Вперяешь взор свой в мантию небес:
И кто в сей час с тобой наперевес?
Что враг твой? Оправданье или ложь?
Иль чувств иных презрительный падеж?
Или другое? Что теперь нести
На суд людской? И как позор снести?
Когда разжегся трусости пожар,
И человек потерян. Высший дар
Растерян тоже; сев людских страстей
Куда страшней по силе, чем елей,
И опуститься с ним – неверный шаг.
«Душа свободна!» - мысль – ценнейший маг,
Она способна выйти на простор,
Ответив на вопрос: что есть позор?
Она – опора, мост, бетон и сталь.


II
Пират у брега взор свой кинул вдаль.
В тот день он был не в духе; омут сна
Не вылечил усталости. Темна
Стояла ночь. Он был в ней одинок.
И часто просыпался. «Мир жесток!» -
Так думал он невольно, чуть дыша,
Две-три строки в блокнот свой напиша, -
С кровати поднимался командир,
Под утро захотев пойти в трактир,
Чтобы залить в желудок свой вина.
Душа была томленьем стеснена.
Ему хотелось думать о былом,
О сердцу упоительно-родном,
Когда он был могуч и капитан,
На бриге посетивший много стран.
Скрывавший честолюбие при том,
Не знал он точно, где родимый дом?
Не смог он ни детей уже зачать,
Не знал он, где отец его и мать,
И был на свете вечно одинок:
Маяк души светил и был далек.


III
Когда-то он был храбрый офицер.
(Теперь он только храбрый флибустьер,
И мысль эта вольна и тяжка
Была ему, жгла нерв наверняка.)
Но взор назад – невежества зарок,
А жизнь сама собой есть всем урок,
И каждый человек в ней есть моллюск –
Один спешит наверх, второй – на спуск,
И как здесь угадать: кому и что?
И как понять: где выход на плато?
Да. Жизнь философией полна!
Зима и лето, осень и весна –
Все в ней закономерно сочтено,
Логично и глубоко решено.

Бартоломью – так звался наш пират!
Красавец, статный и приятный франт,
Любимчик женщин, ропотный смельчак,
Могущий вызвать на дуэль - за так:
За взгляд косой, за жест, за странный толк,
Который стал ему вдруг невдомек.
Он был лишен и трусости в крови,
И знал лишь слово верное: живи!
Кто ж был ему способен возразить,
Тому главы своей уж не сносить
На тонкой шее толстых мечт и грез!
Бартоломью не знал пустынных слез!
Немало горя вытерпел он впрок,
Гордец и был отличнейший знаток
Породы женской и жестокой красоты,
О грань которой разбиваются мечты
Пустых надежд на будущность в хлеву –
Удача – позабавить тем молву! –
Таков портрет героя. Наш пират
(Добавить здесь поправку был я рад!)
Не уповал на возраст у людей,
А верил в благородство без затей.
Он также преклонял свое чело
(Опустим здесь понятие «во зло»,
Поскольку для пирата нет границ,
Каким путем идти во славу лиц,
Каким путем наполнить сундуки
Заветным золотом: в крови не две руки,
А вся душа пиратская), - так вот,
Что было ему истинный оплот –
То вера в бога… бога всех морей;
Так часто он молился меж камней,
Встав на колени и вперив свой взор
В синь моря на вершине гор.
Скалистый берег встал на рейд внизу –
На вечный зов, катя собой слезу,
Что ниспадает мерно на щеку,
И шепчет ветер: «Я не сберегу
В пучине моря, если падешь вниз.» -
Так он молил морям, склонившись ниц.


IV
Но что же привело его сюда,
Где горя муть и темная вода,
Где воля злодеяниям дана,
И балом правит в душах сатана?
По воле ли своей сошел с пути
Он праведного? Честность – назади,
А впереди – раздор и океан.
Нет!.. Он невольник!.. Заговор, обман
В его судьбе – среди немых гостей:
Они явились без подробностей.
Но мы не станем
..........................
..........................