Оснастка в складках равнодушного кайфа

капли  ворсинками  органично  влились  в  проломленную  голову,
что  это,
танец  непослушных  мыслей,
или  судьба  распорядилась  подарить  шанс оказаться  в  коме,
железная  радуга  выстроена  с  бегающими  сновидениями,
они  хотят  жалить,
они  хотят  искалечено  затвердеть  настолько,
насколько  органично  время…

на  руках  кровь  и  она  забралась  приручить  вены,
встряхиваюсь  в  безопасном  месте,
безразличие  равнодушного  кайфа  кантует  пепел,
сегодня  сердце  стучит  до  мельчайших  подробностей
вгрызться  и  уйти  тянуть  лямку  в  реконструкцию,
раз  так,
получу  кровожадность  до  лязга  на  стыках,
бульдожью  улыбку среди  рези  белого  цвета
словами  ещё  можно  исправить…

и  я  разрешаю  себе  пристально  приглядеться  к  Марианской  впадине,
равнодушно  исказить  однажды,
как  желать  мало  натёрла  последняя  истина,
мне  слажено  подтухать,
стало  быть  говорить  на  понятном  языке  лишь  немым,
притягивать  солнечный  свет  за  лучи
и  бродить,  где  начинается  твердь  пристанища
среди  скулящих  на  диету…

прерывисто  года  засипят  в  нужный  газ  смотреть  не  нарушая  ось,
и  эта  замковая  статья  закипевшей  горстью
доволочёт  неопрятную  жизнь  до  паскудной  точки  уединения,
так  птиц  не  пугают  редкие  взмахи  слушать  шум  дождя,
так  искусство  появится  вместе  с  запахом  вычерпанной  суши,
в  этот  раз  я  усну  под  счёт  рефери,
сквозь  мак  погружусь  в  кожу  усталых  аплодисментов,
характерная  тропа  пауз  пойдёт  загублено,
как  под  грудью  короткой  и  переломанной…

согревая  пережатое  важным
и  в  два  счёта  дав  слабину
случится  таки  чёрная  полоса,
и  станет  её  столько,
что  придётся  измерить,
как  гадюку,
как  тягучий  ошейник,
я  вижу  это  и  не  возражаю,
признаю  стопроцентное  право  в  наивность,
а  милые  глаза  кукол  слезая  с  насеста  отправной  точкой,
ржавчину  младенцев  сшатают…

с  лица  стекает  движение  воска
и  внутри  гораздо  больше, чем  снаружи,
принуждая  к  низкой  температуре  крик,
похожий  на  крик  Маши  Шараповой,
качает  ноты  высокого  тенора,
сладкие,
липкие  пальцы  медуз
выворачивают  чугунной  решёткой  рассвет,
взгляд  косой  пилит  смотреть,
как  воздух  сам  по  себе  притягивает  мокрой  лапой,
заставляет  пересохшими  болячками  пересиливать  вялость.