Регент хора

В хрустальном мире облаков
Над монастырем у реки
Божий свет звенит на грани слова,
Но регент хора

Держит трепетное пенье
Из звука, времени и боли.
Под осужденьем мира, в тишине,
Где каждый вздох

Злой удар по струнам,
Он правит хором в вышине,
Он один пред ликом Господа.
В тиши рассвета и ненастья - его путь,

Где ноты - слезы, что не выплакать
До дна.
Он должен петь, чтоб сердце
Не разбилось в полете,
Чтоб в каждом «аминь» не умерла любовь.

Он — регент падших и святых,
Чей дирижёрский взмах
Как меч и крест Ангела Христова.
В его руках - небесный синий лист,

И каждый такт - как благодатный вест.
Он слышит боль внутри, выше чем облака,
В его груди - разорванный орган,
Где каждая молитва — как стакан с росой,

Что выпил сам Господь до дна.
Под осужденьем мира, в час,
Когда он ищет звук, а находит лишь тлен,
Регент хора, подобно Ангелу,

Воскрешает в нотах имена,
Расставшиеся с плотью.
В хрустальном мире облаков
Лишь эхо сфер, что рвется из гортани.

Он режет голосом века,
Шаги неслышные в хоралах и в тумане.
Тишь рассвета и боль - его Храм,
Где вместо свеч - дрожащие души.

Он сам - огонь, что не подвластен льдам,
И каждое пенье — цветок лилии.
Он правит, не касаясь до земли,
Душой, что выжжена, но светит слепо.

В нём — плач Адама, вопли,
Что легли на ноты, словно кости в склепе.
И мир, осудивший его на безмолвье,
Злится и молчит,

Пока он, регент, ведет хор из бездны,
Где каждый звук,
Будто, вынут из праха ,
И тишина поёт торжественно и слезно.