Ива

Я растворяюсь в хвойном полумраке,
Где дышит мох и шепчутся ручьи,
Где на тропинках оставляют знаки
Лесные звери — спутники мои.
Здесь каждый звук пропитан чистой волей,
Земля поёт в звенящей тишине,
И нет на свете ни тоски, ни болей,
Когда весь этот мир живёт во мне.
Но средь деревьев, сильных и великих,
Есть та, к кому привязан я душой.
Вдали от шума, в предрассветных бликах,
Она хранит мой трепет и покой.
Моя прекрасная, живая Ива!
Как грациозен твой наклон к воде,
Как ветви ниспадают молчаливо,
Подобно серебристой седине.
Твоя кора — нежнее шёлка ночи,
А листья — словно капли хрусталя.
В твоих сплетеньях вижу чьи-то очи,
С тобою дышит вся моя земля.
Я обнимаю ствол твой, замирая,
Ловлю дыханье ветра в волосах,
И лучшего не замышляю рая,
Чем этот плен в твоих зелёных снах.
Под сенью ветвей твоих, молчаливых и длинных...
Свои часы в объятьях самых нежных
Я проводил с единственной, одной,
И в карих глазах, дивных и безбрежных,
Я видел свет глубокий и живой.
;А по ночам, под куполом небесным,
Я на Луну любимую глядел —
Владычицу небес в венце прелестном,
Ей восхищался, преданно радел.
;Здесь сочинял я лучшие стихи
И песни пел, и тысяч книг страницы
Листал в тиши, смывая все грехи,
Позволив мыслям улетать, как птицы.
;Ты стала верным символом судьбы,
Всю жизнь мою со мною разделяя,
Сквозь годы счастья, боли и борьбы
Сопровождала ты меня, родная.
Люблю тебя до крика, до безумья,
Приютом ставший благодатный ствол!
Я не ищу иного полнолунья,
Я здесь свой дом и истину обрёл.
Мне кажется, мы скреплены навеки,
Вросли друг в друга сердцем и корнями...
И слёзы счастья закрывают веки,
Пока туман клубится между нами.
...Я и не знаю, спящий под листвою,
Какой узор чертил безумный рок.
Что скоро сталь разлучит нас с тобою,
И подсечёт прекрасный твой росток.
Что из ветвей твоих, таких любимых,
Сколотят крест — суровый, грубый, злой,
Для палачей, жестоких и незримых,
Что посмеются над моей судьбой.
На древесине, что меня ласкала,
Меня распнут под дикий хохот тьмы.
Там, где листва от радости дрожала,
Гвоздями перечеркнутся черты.
Когда палач, безжалостный и грубый,
Соймёт с креста истерзанную плоть, —
Из той же Ивы, чьи святые срубы
Укроют то, что не сберёг Господь, —
Сколотят гроб. И в сырости могилы
Она обнимет мой холодный прах.
Я обрету утраченные силы
В её навек безжизненных досках.
Но а пока... я ничего не знаю.
Я пью твой сок, молюсь твоей красе,
И, в аромат лесной себя вверяя,
Бегу к тебе по утренней росе.