Двое из чащи или утешение Этельстана

" Прадедушка мой жил на хуторе в чаще! -
Иван Синебрюхов чаёк заварил. -
Суровым хозяином был настоящим -
Аж лешего взглядом одним завалил!

Который под вечер вскочил и умчался,
Вопя жалкой стайкой испуганных дам!
С тех пор никогда в том лесу не встречался,
Хоть я иногда сам бежал по следам!

И был у прадедушки пёс престарелый,
А также был кот - молодой удалец!
Носился за белками, как угорелый!
Мышей свёл с ума, беспощадный хитрец!

Нередко забавно гутарил с ежами
И дятла наивно пытался поймать!
Был гордым, но Шарика так уважая,
Точь-в-точь старичок и отец был и мать!

Заглядывал в будку с великим почтеньем -
Под боком у пса то мурчал, то сопел!
Ворчанье выслушивал с кротким терпеньем -
Ни разу, хвостом замахав, не вскипел!

Рассказывал тихо кошачие вести
И новости леса потом сообщал!
Прадедушка таял, увидев их вместе,
Да Шарик совсем одряхлел, отощал!

И помер, оставив хвостатого братца -
Потух котофей, затужив пуще льва!
Уже и не думал за кем-то гоняться -
У будки лежал и вздыхал, как сова...

Мечтал всей душой подбодрить
Этельстана,
Да кот мрачным камнем буравил в ответ,
А то сиротливо смотрел и устало,
Точь-в-точь одинок аж бесчисленность лет!

Коту обещал превосходно учиться
И слушаться маму ему обещал!
С берёзы упал и ушибся ключицей,
Но бедный внимания не обращал!

Пытался его угостить повкуснее,
Но зверь нелюдимо еду отвергал!
Увы, отвернувшись, грустил лишь сильнее
И я удручённо в курятник шагал...

" Не трогай его - бесполезно всё это! -
Прадедушка с печки галантно бурчал. -
Без Шарика братец сейчас как с приветом,
Но верю, что сгинут тоска и печаль! "

И я соглашался, покорно кивая,
Да снова напрасно кота утешал!
Зверь в будке скрывался, угрюмо зевая,
И гладить сочувственно не разрешал...

Уехал я в город по осени хмуро,
Коту прошептав 'До свиданья!' сперва.
Прадедушка, старец высокой культуры,
Прощаясь, изрёк о Вселенной слова.

Я начал учиться на пять даже с плюсом
И мамочку слушал,  смиренно дрожа!
Спеша подчиниться изысканным вкусам,
Ел всё, что давала, ничуть не брюзжа!

Вдовесок простил одноклассницу Хлою,
За то что коварные козни плела!
Очнувшись, она позабыла всё злое
И нежной колючкой за партой цвела!

И думал с тревогой, теплом и надеждой
О том, кто у будки хандрил сиротой!
Неужто весёлым не будет как прежде?
Неужто с тоскливой навек чернотой?..

А летом, вернувшись к прадедушке в чащу,
Едва не заплакал, от счастья смеясь:
Узрел котофея у будки сопящим,
А рядом щеночек дремал, притулясь... "