С протянутой душой

он признавался всем
почти
каждой
кто смотрел чуть дольше
чем надо
и ему казалось
что слова решают
слова были красивые
чужие
из книг
из песен
из фильмов
не его
он их дарил
а они падали
как бумажные самолётики
не долетали

девушки говорили
ты хороший
ты добрый
ты понял
нет

он кивал
и уходил в себя
глубже
чем надо

уверенности не было
стержня не было
было тело
которое не знало
куда деть плечи
и голос
который просил прощения
за сам факт
звучания

признаний накопилось
на маленькую смерть
он их помнил все
не отказы
а интонацию
свою
жалкую
просящую
как будто любовь
это милостыня

потом
не сразу
после сотого нет
он замолчал
надолго
перестал
что-то кому-то
доказывать
объяснять
заслуживать
и тишина
внутри
начала твердеть
сначала как хрящ
потом как кость

оказалось
что если молчать
не от страха
а потому что тебе
нечего стыдиться
люди слышат
иначе

оказалось
что спина
выпрямляется
когда не ждёшь
ответа

он стал
медленным
спокойным
не просящим
он больше не ходил
с протянутой душой
и тогда
пришла
она
сама
спросила
ты чего молчишь
а он ответил
не оправдываясь
не торопясь
просто
думаю

и в этом думаю
было больше силы
чем во всех его
признаниях
вместе взятых