Иглами ломкими просто шьют

Иглами ломкими просто шьют
Эти снежинки опять -
Белой пушистою роскошью
Всё, что сумеют обнять.
Словно и не было проводов
Долгой зимы на покой,
Стаи прилипчивых оводов
Белью летают за мной.
Видно, обиделась - чучело
Всюду плясало огнём,
Снегом нежданнейшим вспучила
Память внезапно о нём.
Только вчера ведь в пламени
Тлели Марены угли!
И загорались планами
Люди кругом, как могли.
Новь на Амуре средь копоти
Ввысь рвалась из огня!
Спаси и помилуй всех, Господи, -
Язычников. И меня.
Всякий спасённый: «Тот брод ищу,
Что к жизни ведёт, не в смерть…»
Сколько ж пришло народищу
На гибель богини смотреть!

В славянской традиции Марена является женским мифологическим персонажем, связанным с сезонными обрядами умирания и воскресения природы. Культ Марены был особенно распространён у западных славян (поляков[4], чехов, словаков) и в меньшей степени у восточных (украинцев, белорусов, русских). Марена воплощала собой смерть, зиму и холод. В то же время, её ритуальное уничтожение означало победу над смертью, конец зимы и наступление весны, пробуждение и воскресение природы.
В православной традиции отсутствует представление о ритуальных «проводах зимы» или сакральных обрядах, связанных с природными циклами. Вера строится на убеждении в Божественном промысле, который определяет времена и изменения в природе. Если же сжигание чучела воспринимается человеком как магический или мистический ритуал, то участие в нем рассматривается как недопустимое, поскольку подобные действия не имеют отношения к христианству. При этом само присутствие на массовом празднике, где проводятся народные гулянья и развлекательные мероприятия, не считается грехом для православного. Определяющим фактором остается личное участие в ритуалах и внутреннее согласие с их символическим смыслом.