Бронепоезд ПВО Чистое небо в бою

Это утро началось с маленького ЧП: дежурный оператор ефрейтор  Самойлов,  возвращаясь из ночной самоволки,  заблудился, свалился в овраг и вывихнул руку. 
    Начальник объекта, прапорщик Георгий Порошин, был «страшно» расстроен. Вернее, был бы сердит, если бы Самойлов не отвлёк его от праведного гнева намёком на некую мистику, происходящую в окрестностях расположения части.
    На вопрос Георгия:
  — Нажрался,  как свинья?
   Самойлов сделал искренне-изумлённое лицо и доложил:
  — Вот в том-то всё и дело, товарищ прапорщик. Честно скажу, желание такое было, но у Галины кончился самогон, и мы на четверых выпили всего две бутылки водки и бутылку вина. Сами понимаете – что слону дробина.
  — Ну, допустим, верю. И что дальше?
  — А дальше – вот: иду я из посёлка станции где-то в начале седьмого по той почти прямой нашей тропинке через рощу. Злой, невыспавшийся, практически трезвый, и на круглой поляне, обходя воронку,заступил слишком близко к краю,  он обвалился. Я тресь локтем о камень, аж искры из глаз. И бултых в воду на дне. А она холодная ещё. И сразу последний хмель слетел. Выбрался кое-как с одной рукой наверх, а лес какой-то другой. Вместо  нашей берёзовой рощи – бурелом из хвойных деревьев. И, главное,  тропинки нет. Я туда, я сюда – ничего понять не могу. Сел, закурил и чуть не заплакал с досады. Мокро, холодно, зубы стучат, рука болит, да ещё и заблудился. Ладно, хоть сигареты и спички в полиэтилене были, как Вы научили, – чуть подпустил лести в голосе ефрейтор.
  — Ну, ну, ври дальше!  – подбодрил заинтригованный Георгий. Историй операторов-самовольщиков за двадцать с лишним лет службы он наслушался всяких, но такого хитрожопого сюжета ещё не слыхал.
  — Да не вру я, товарищ прапорщик! Хоть и  самому уже во всё это верится с трудом. Может, я и не ходил никуда, а уснул под деревом, и всё это приснилось. Но рука-то вон как распухла в плече. В больничку бы надо.
  — Не, не приснилось. Я позвонил уже Гальке и оттянул её. Она тоже сказала, что выпили вы по чуть-чуть и ушёл ты рано, как начало светать. Так что показания совпадают. До вранья про воронку. Ну и как ты добрался-таки до поста, хоть и позже меня?
  — Ну, тут уже тем более не поверите,  – вздохнул Самойлов.
  — Посмотрим. Ври давай! Заинтриговал.
  — Так вот...Сижу я, матерюсь тихонько вслух и озираюсь. Пытаюсь понять,  в какую сторону топать-то. Вернее,  продираться через завалы. И вдруг слышу голоса ...или не слышу.
  — Это как?
  — Да я и сам не понял. Они как бы и в помещении гулком говорят, и вроде у меня в башке. Говорят на странном языке, но я его почему-то понимаю.
  — И чё говорят?
  — Да один, очень суровый, ругает другого, что тот до сих пор брешь-портал после взрыва пиндосовской супербомбы не залатал. А второй как бы оправдывается. Перечисляет, сколько у него забот и хлопот было в последнее время. А оно у них, как я понял, гораздо медленнее нашего течёт. У нас два месяца с того большого бабаха прошло, а у них меньше недели.
  — Складно врёшь, Вася. Прям писатель-фантаст. Ну и что дальше?
  — А всё. Тот, что ругался, исчез из башки, а тот, что провинился, говорит в ней уже на нашем: «Не переживай, Василий. И постарайся больше в воронки не падать». И – бац! – я здесь.
  — И всё? – изумился Георгий.
  — И всё,  – кивнул Вася.
  — Следовательно, спишь два часа. Потом снимаешь приёмо-передатчик со старой станции,  разбираешь его, пескоструишь и красишь корпус, и снова собираешь с дефектацией каждой детали.
  — После двух часов сна и с больной рукой? – усомнился Самойлов.
  — Ладно,  после трёх, – смягчил наказание Георгий.
  — После четырёх, – с надеждой подхватил торг Вася.
  — Не борзей. Трёх хватит. Учись спать, как Штирлиц.
  — Есть, – вяло ответил ефрейтор и пошёл по боковому ходу каземата в их маленькую и уютную подземную казарму.
  — Ну, фантаст! – вслух ещё раз изумился Георгий и сел на свой стул за спиной сменившего горе-самовольщика  сержанта Евдокимова.

    *          *          *

  — Ну чё, Петь, летает кто-нибудь в нашей зоне?
  — Пока одни птицы. И все, вроде, настоящие. Да, Яша?
  — Так точно, – мгновенно подтвердил ИИ бронепоезда.
  — А вы что, парни, думаете про сказку ефрейтора Самойлова?
  — Васька врёт и не краснеет. Надо же: портал в воронке!!! И врёт, что у Гальки не было самогона. Он у неё всегда есть! - выпалил Евдокимов и прикусил язык. Понял, что нечаянно сдал сам себя излишней осведомлённостью о Галиных запасах. Но Георгий пропустил это мимо ушей.
  — А я бы так однозначно фантастическую, на первый взгляд, версию события с Самойловым не отвергал, – возразил всезнающий Яков.
  — Почему? – чуть не дуэтом спросили ИИ Евдокимов и Порошин.
  — Это был взрыв супермощной экспериментальной американской бомбы. С элементами аннигиляции, смещения гравитации и сейсмической волной. Помните, сколько повреждений наделала нам тогда эта волна? До сих пор не всё залатали. У меня связь с резервным сервером и управление четвёртым сектором обороны кто-то, не будем пальцем показывать, никак до конца наладить не может.
  — Да сделаю скоро. Потерпи. Что ты о Васиной яме хотел сказать? - чуть смутился командир объекта.
  — А что мы знаем о порталах в параллельные пространства? Почти ничего, кроме того, что они иногда спонтанно открываются в любой точке Земли. И что, все факты – фантазии болтунов? Нет. Учёные уже научно доказали их существование. И даже массу определили. Так что думайте, господа человеки. Это иногда полезно!
    Георгий задумался. А ведь и вправду, бабахнуло тогда очень мощно! Все вагоны, кроме бронекапсулы с блоком питания, с рельсов слетели, главный капонир частично обрушился. Проводов много оборвало.И это при том, что до эпицентра взрыва, слава ложному магнетрону, принявшему удар на себя, около восьми километров. Да, бабахнуло. Но портал? Надо бы как-то проверить.
  — Правильно,  надо проверить, товарищ прапорщик, – подтвердил мысль Яша, и Георгий погрозил ему в объектив кулаком.
  — Яша, кончай мысли читать! Мощность серверов уменьшу!
  — Не уменьшишь. Я твои глаза и уши. Да и мозги! – явно усмехнулся ИИ.
   «Всё вокруг борзеют. Распустил я их» – мысленно вздохнул Георгий и пошёл к выходу на свежий воздух.
  — Бдите тут. Если что – я на связи. Кодовую балаболку возьму с собой... 
  — Есть! Есть!  – почти слились отклики человека и ИИ.

       *    *    *

   Георгий без приключений добрался до воронки, дважды обошёл её вокруг и обнаружил свежий обвал края со следами солдатских ботинок внизу.
  «И чё? Прыгать, что ли, вниз? Ноги мочить?» – с лёгкой досадой подумал прапорщик. Ясно, однако, стало, что, по крайней мере насчёт падения в воду Васька не врал.
  «Не врал!» – ясно и отчётливо вдруг прозвучало в голове.
   — Ты кто? – испуганно спросил совсем не трусливый Георгий.
   — Вынужденный сосед ваш на какое-то время, товарищ полковник.
    В голове от этого голоса было гулко и как-то словно сквозняк знобящий гулял. Не самое приятное ощущение, и крестное знамение относительно верующего военного человека должно было восстановить «статус кво» и душевное равновесие. Но гость в голове ощутимо  грустно улыбнулся и сказал:
   — Не волнуйся, я – чистая сила. Бога знаю и люблю.
   — Ангел, что ли?
   — А что? Можно и так сказать. Вообще-то, в нашем Шаданакаре уже более 700 слоёв обитания. О многомерности понятие имеешь?
   — Имею, представь себе, – с достоинством ответил Георгий,  хотя «Розу Мира», подсунутую в юности сестрой эзотеричкой, пролистал, читая по диагонали. Сестра, для которой книга была настольной и любимой, тогда, помнится,  очень обиделась и обозвала дуболомом. Но на некоторые вопросы малолюбопытного школьника отвечала широко и подробно. Видимо, копировала какого-нибудь любимого умника-профессора. Именно Софьины лекции и запомнились лучше всего и вот, пригодились. О многомерных мирах она, студентка физмата, рассказывала особенно подробно и интересно.
   — Да, суперструны и многослойные сопряжённые сферы. Всё именно так и есть.
   «И этот мысли читает...» – вздохнул Георгий.
   — Не все. Только самые громкие. А кто ещё у вас их читает?
   — Да ИИ мой с недавних пор телепатией балуется. Но тоже только в поле его сенсоров, как он говорит.
   — Ого, как у вас уже далеко развитие ИИ зашло. Это очень интересно. Надо будет познакомиться. 
   — А ты можешь...это...вылезти из моей башки и как-нибудь материализоваться?
   — А ты этого правда  хочешь? Теоретически могу.
   — Ну, да... Удобнее будет. Представлю всем тебя инспектором из штаба армии.
   — Мне надо получить разрешение. Это не так быстро и у нас делается. Если разрешат – увидимся. Завтра приходи сюда к девяти часам утра по-вашему времени.
   — Честь имею – козырнул Георгий и пошёл в посёлок, в очередной раз поговорить с Галей в присутствии участкового.
   — Честь имею – эхом откликнулся вынужденный «дух» воронки.

           *        *        *

     На следующее утро у портала Георгия поджидал моложавый, с иголочки одетый в форму генерал-майора высокий мужчина с дворянским стеком в руке, которым он нетерпеливо похлопывал по голенищу идеально лакированного сапога.
   — Вольно, полковник. Ну,как? Похож на человека?  – улыбнулся новоиспечённый инспектор.
   — Очень, товарищ генерал-майор! – чётко отвечал невольно чуть оробевший Георгий. 
   — Да расслабься! Ты же знаешь, что всё это – бутафория. Впрочем,  добротная. Наши спецы по вашему слою даже пуговицы синтезировали из точного до молекулы сплава. Но и заданий за это попутных надавали. Уйму! За всё приходится платить. Ладно, «соловья баснями не кормят».
   — Странно, – помолчав, продолжил "генерал", – Вроде на солнышке стоим, а аппетит растёт. Очень странное ощущение. Веди, корми, показывай и рассказывай.    
   — Что, голова болит? Не надо было с участковым так усердно Галины запасы уничтожать! – улыбнулся пришелец.
   — Так, это, товарищ генерал...
   — Ладно, не оправдывайся. Голова сейчас пройдёт. Дай-ка мне имя, отчество.
   — Какие, товарищ генерал?
   – Какие тебе удобнее?
   — Серафим Иванович подойдёт?
   – С намёком? А что, мне очень нравится. Итак, Георгий, расскажи-ка ты мне в двух словах ваши боевые задачи и средства для их выполнения. Введи в курс дела, так сказать.
   — Слушаюсь, Серафим Иванович.
   — А вот это брось. Я тебе эту форму потом на память подарю. Будешь по дому вместо пижамы в ней ходить и от раболепского чинопочитания отвыкать.
   — Армия держится на дисциплине, – чуть обиделся Георгий.
   — Да, грань найти сложновато. Но надо. Ладно, рассказывай...

       Голова, и правда. прошла. Погода стояла чудесная, какая бывает в Закарпатье в начале мая. Тёплая, ещё свежая, бодрящая и ласкающая нежным ветерком. Георгий охотно и подробно, со всеми достоинствами и недостатками описал службу по охране местной новой АТЭС экипажем бронепоезда ПВО «Чистое небо».
    Прикрывали они большую пятидесятикилометровую дугу самого ответственного, западного направления. Прикрывали всё, от космоса до почти  слоя магмы Земли. Аппаратуру обслуживали очень сложную, новейшую и совершенно секретную.  Шла непрерывная гонка с НАТО в средствах нападения и защиты. Впрочем, как всегда и везде.
   И, – тут Георгий поделился с особой гордостью, – он лично для своего ИИ (позывной «Яша») добыл и подключил к серверам множество блоков и датчиков сверх положенных по штатному расписанию. И, собственно, именно Яша сейчас и несёт почти  всю основную нагрузку по выполнению боевой задачи. Сбивает дроны и ракеты, минирует опасные направления и даже управляет тяжёлой строительной техникой. Той, конечно, на которой есть электронные модули управления. Старыми машинами управляют солдаты. Но таких остаётся всё меньше.
     — А вы тут хорошо обжились. Молодцы.
  Они как раз шли мимо подсобного хозяйства – ещё одной гордости Георгия. По генам и глубоко в душе настоящего крестьянина.
  С высоты птичьего (и даже бреющего) полёта, тем более со спутников, часть выглядела как большой фруктовый сад с сельхозпостройками. Собственно, так оно и было. Бронепоезд и всё остальное военное имущество и оборудование они изначально разместили под землёй. Причём, на приличном расстоянии друг от друга. И даже атомный удар большой мощности уничтожил бы только то, что оказалось  в  эпицентре поражения.
     — Ладно, мне всё ясно. Молодцы! – ещё раз похвалил гость из параллельного мира,  –  А теперь расскажи, что бы ты хотел усилить, модернизировать,  дополнить. Слабые места, так сказать.
     — Дальнюю разведку. Дронов-разведчиков и дронов-перехватчиков маловато. «Пересвет» у нас пока всего один. Надо бы четыре.  А вообще, об этом лучше с Яшей. Он очень подробно всё расскажет. И даже покажет. У него наземных видеокамер, слава Богу, мы уйму понаставили!
    — Не терпится познакомиться. А тебе совет. Операторам расслабляться не давай. Учения и учения! Случись что с Яшей, сами-то справитесь?
    — Случись что с Яшей, нам кранты! – со вздохом согласился Георгий, – По штату у меня должно быть пятнадцать операторов, а в наличии всего...  Семь. Из них два в отпуске. Ну, и Вася... Очень хороший солдат, исполнительный, но – тракторист!
    — Васю не обижай. Крестник, как бы... Ладно, что-нибудь придумаем. Сделаем Яшу более неуязвимым.
    — Правда? Это будет здорово!
    — Во всяком случае – попробуем. На уровне нашей технологии коммуникаций. Но ваша, похоже, её скоро догонит. Техногенная цивилизация... Но твой Яша нравится  мне! Перспективная модель и характер складывается приятный. В тебя!
    — Спасибо,  Серафим Иванович!
    — Пока не за что...

             *     *    *

      Серафим Иванович подружился с Яшей и Васей – двумя полюсами экипажа бронепоезда в интеллектуальном развитии. С Васей подружился до того,  что, одевшись в сержантскую форму, увязался с ним в гости к Галине.
     Представился не новым оператором бронепоезда, а Васиным двоюродным братом, водителем начальника штаба дивизии. Которому за отличную службу дали недельный отпуск. И он, якобы, решил не тащиться домой на далёкий Алтай в маленькую горную деревушку, а погостить, с разрешения комдива, у брата. На "подножном корме" с их знаменитого на всю дивизию подсобного хозяйства.
    Всё это они, чуть подвыпив и закусив, выложили Галине, мгновенно «запавшей» на дородного сержанта-водителя из штаба.
   Обычно почти не пьющая, Галина тоже хорошо пригубила с ними, раскраснелась, и действительно стала почти неотразимой красавицей.

    — Ведьма! – вздохнул Вася на крылечке, когда они вышли под волшебное звёздное небо покурить, – Ей ведь под сорок  уже. А сколько бы Вы ей дали?
    — Как у вас говорят: «Двадцать, но строгого режима».
    — За что?
    — За дело. За дело, милый друг Василий. Ты ей много про бронепоезд рассказывал?
    — Было... Неужели шпионка? Не может быть! Она же местная.
    — Её не было здесь с 2008 по 2014. Сначала на деньги «спонсора» училась в Гарварде, а потом её приметили агенты ЦРУ и завербовали. И теперь понятно, почему на вашу официально маленькую, под командованием прапорщика, РЛС сбросили экспериментальную супербомбу. Там уже, увы, почти всё знают про «Чистое небо». Кроме точного подземного расположения. Мда... Неприятная ситуация.
    — Меня под трибунал, товарищ генерал?
    — Эх, Вася. Тогда почти весь экипаж надо. Не о том переживаешь. Надо менять позицию. Делиться ещё на два сектора и перемещаться к горам. Там вас никакие бомбы не достанут. Но и здесь надо по прежнему проявлять активность, чтобы они шныряли и бомбили, если снова решат, именно этот участок.
   — Галю расстреляют? Или пожизненное дадут?
   — Ей очень повезло, что её я раскрыл. Перевербую. И будет работать на Россию.
   — Спасибо, Серафим Иванович !
   — Влюбился?
   — Очень!
   — Она же тебе в матери годится.
   — А я как раз – сирота, - впервые робко улыбнулся оживший Василий.

           *        *        *

       Вторая попытка уничтожить ПВО и прорваться к АТЭС, как точно предсказал Серафим Иванович, не заставила себя долго ждать. И стала переломной в жизни экипажа бронепоезда.

    Рано утром 24 мая на КП Порошину позвонил сосед, командующий ротой беспилотной дальней разведки.
    — Привет, – говорит,  – Георгий. Рои летят. Двумя волнами. И, судя по всему, по твою душу. Я вызвал летунов, и сам их немного пощипаю. Но они, как обычно, за этим и летят. А потом, когда нас обескровят, полетит на тебя что-то серьёзное, вроде той дуры.
    — Спасибо, Славик. Когда всё кончится, подгребай в гости. С меня «поляна».
    — А правда, полковник, что у тебя инопланетянин гостит?
    — Слав,  какой полковник? Я прапорщик!
    — Да ладно тебе.  Это давно секрет Полишинеля. Весь фронт знает, что «Чистым небом» командует полковник Порошин.
    — Не по телефону же об этом...
    — Ладно. Насчёт «поляны» замётано. А как насчёт инопланетянина?
    — Не фронт, а колхозный рынок. Ну да, гостит. Но не инопланетянин, а сосед из параллельного мира. Придёшь – познакомлю.
    — Фантастика!!! Круто! Ладно, прапорщик, отбой. Летит нечисть. И густо, сука!...

    Первый рой уничтожили, а второй частично потрепали и рассеяли соседи. Добил его Яша. Но пришлось применить ракеты, так как зарядов шрапнели в зенитках не хватило, а для мортир-картечников «птички» летели высоковато.
    Ребята разбежались перезаряжать пушки и ракетные установки,  и на КП из людей остались двое: Георгий и Серафим Иванович.
    Яша включил на главный экран трансляцию с НАТОвских же спутников, и командиры увидели: летит.
    Хитро летит. Со стороны Балтики, видимо из Швеции, параллельно фронту, пока довольно далеко от него,  звено истребителей и большой «бомбовоз-невидимка». Летит бомбардировщик тяжело, натужно, и тут к бабке не ходи, ясно, что несёт очередную пакость: сверхбомбу с автономным управлением.
    Сейчас, над Румынией, начнут ложиться на боевой курс с набором дополнительной высоты.
   Так и произошло.

    — Ну, что, Яша. Попробуем в этот раз долбануть «подарок» на дальнем полёте?
    — Попробуем, – мгновенно отозвался Яша.
    — Не надо, – коротко отрезал Серафим Иванович.
    — Это почему? – удивился Георгий.
    — У бомбы после сброса «откажет» управление. Зуб даю!
    — Они у тебя фальшивые...
    — Ладно, слушай и смотри. В Румынии скучает НАТОвская база ваших, так сказать, оппонентов. Сейчас им перестанет быть скучно,  – с явным боевым азартом в голосе быстро объяснил Серафим.
    — Эх, тебя бы к нам в штат, товарищ генерал! Вот бы мы делов наделали!
    — Не отвлекайся, мечтатель. Скажи спасибо, что сегодня удачно подвернулся.
    — Спасибо! Искреннее и огромное.
    
        Серафим Иванович вдруг сел прямо на пол в йоговскую позу «лотос» и закатил глаза. И вдруг начал светиться и невысоко воспарил над полом.
      — Смотри на экран, командир,  – негромко подсказал Яша.
      Он дал полное увеличение. Резкость изображения ухудшилась, но зато Георгий увидел, как от бомбардировщика отвалилась огромная, почти с него размером по длине, планирующая бомба и понеслась курсом точно на них.
    — Вот суки! – не выдержал чуть струхнувший Георгий.
   А бомба вдруг заложила крутой вираж почти на сто восемьдесят градусов и спустя двадцать секунд ударила точно в антенну гигантского локатора дальнего обнаружения. И взорвалась.
    Вот это был взрыв! Хоть и не ядерный, но огнепылевой «гриб» поднялся до стратосферы.
   Спустя минуты две под ногами ощутимо дрогнул пол и посыпался песок с потолка.
   — Ну и как впечатление? – Серафим Иванович,  с улыбкой удовлетворения на лице, уже стоял рядом.
    — Родной ты мой! – обнял его Георгий.
    — Объект ПВО дальнего обнаружения полностью уничтожен, – доложил Яков.
    — Ну, что ж, теперь можно и обмыть это дело! – Георгий довольно потёр ладонь о ладонь. Пойду лично выражу соболезнование Галине Павловне.
    — И я с тобой. Теперь пора её «перевоспитывать»!  – хлопнул его по плечу довольный собой «генерал».

                *       *       *