Глава 1. Озеро

               
                Придумаю себе мир и буду в нем жить.

     Озеро было не очень большим, но запоминающимся. Продолговатой формы, с прозрачной водой у песчаного края и огромными белыми кувшинками, покачивающимися от легкого дуновения вечернего теплого ветра. Я стояла по щиколотку в воде, смотрела на чуть розоватые облака над лесом, обрамляющим озеро, и дальше, туда, где виднелись словно призраки силуэты гор. И было в этой теплой вечерней золотой тишине предвкушение чуда, сказки. Предчувствие иной судьбы, которая звала меня. А я стояла, маленькая, зачарованная этой красотой, с неясным томлением и ощущением, что надо вспомнить что-то важное, и тогда всё и начнется. Силилась вспомнить и… просыпалась. Этот сон я видела лишь трижды: один раз в детстве, когда, по смутным воспоминаниям, внезапно оказалась живущей у тети, а не в нашей квартире с мамой и папой, потом лет в 14, во время сильных переживаний из-за безответной влюбленности в Сашу из параллельного класса и осознания, что теперь до конца времен обречена быть несчастной. (К счастью, моя вечная любовь закончилась с окончанием школы). И, наконец, сегодня ночью, когда я совсем о нем забыла, считала себя взрослой в свои 19 лет и не мечтала уже о чудесах.

     Накануне уснула я с трудом. Впрочем, как и каждую ночь в последние полгода, с тех пор, как потеряла родителей. Потеря оглушила меня, накатила огромной ледяной волной и заморозила чувства. Я вставала по утрам, умывалась, силой запихивала в себя завтрак, ехала на лекции, выполняла задания, оставалась на подработку в учебной части, но все это делала как робот. Даже моя лучшая подруга Лена не могла меня растормошить. Спустя три месяца какая-то часть меня начала оживать, как бывает у засохшего поврежденного дерева станет отрастать здоровая ветвь. Но целиком, всем существом мне не удавалось погрузиться в радость, окунуться в жизнь. Хотелось бы выговориться, но Лена к этому времени уехала на учебу в Англию, да там и осталась, выйдя замуж за своего же преподавателя. И вот снова этот сон. Он  будто дал мне глоток свежего воздуха, дал надежду. Не исцелил совсем, но подарил временное облегчение.

     Проснувшись, я вспомнила, что сегодня выходной. Вышла на балкон и с удивлением обнаружила, что на улице весна. Поздняя весна, когда птицы не поют, а орут по утрам, а от запаха сирени кружится голова. Когда солнце греет по-настоящему и рассыпает искры на обновленной листве. Мне захотелось в парк. И я ворвалась в свежесть утра верхом на своем круизере, застоявшемся на балконе, а за спиной чуть подпрыгивал рюкзак с бутербродами и водой. Навстречу попадались спортсмены-бегуны и владельцы собак. «Ира!» – окликнули меня,  но общаться ни с кем не хотелось, я всё еще была под впечатлением от сна, поэтому свернула с дороги на тропинку и поднажала на педали. Неожиданно выросший на пути забор и знак с кирпичом заставили свернуть снова, к проезжей части. Вот ведь досада! Мечтаешь поскорее оказаться в тишине, в безлюдной рощице, а городские благоустроители устраивают тебе экстрим среди грохочущих грузовиков и визжащих легковушек. О, да тут вдобавок авария. Ребята, ну, вы бы договорились между собой что ли, а то мне боязно по левой полосе вас объезжать. Эх, ничего не поделаешь, а берешь аккуратно левее, проезжаешь мимо Нивы, мимо смятого зада Тойоты, сочувствуя водителю Нивы, нервно звонящему куда-то там… Сзади отчаянно сигналят, вижу в зеркало на руле черную легковушку и в этот момент спереди стремительно приближается звук тормозящих по асфальту шин. Время становится вязким, как тянущийся за ложкой мед. Кажется, я сворачиваю к стоящим справа машинам, когда прямо на меня несется выруливший на встречку красный железный зверь. Проносится. А из открытого окна зверя доносится что-то очень крепким матом. Каким образом оказываюсь на неровной тропинке и, виляя, въезжаю в парковый овраг помню плохо.

     «За желанием пришла али за советом?» – звучит над самым ухом, так что я чуть не сваливаюсь вместе с велосипедом. Оглядевшись вокруг, вижу только рабочего, убирающего ветки, но он довольно далеко от меня. Подъезжаю, спрашиваю: «Извините, вы тут никого сейчас кроме меня не видели?» Простой вопрос, как думается мне. Ответ же меня озадачивает: «Многие тут ходят, но не все хотят быть увиденными». При этом рабочий так странно улыбается, что я задумываюсь, а не накрыл ли меня все-таки нервный срыв, может, слышу и вижу не то, что есть на самом деле?
     «Да все с тобой в порядке – усмехается таинственный голос, – тебе надо расслабиться и загадать желание, совет не нужен, сам вижу». Что ж, думаю я,  от загадывания желаний не умирают. «Это вот зря. Желания разные бывают, поаккуратнее надо бы с ними. Да вам, людям, разве объяснишь? – опять вклинивается голос, – А с желанием поторопись, гостевое утро на исходе.» Слезаю с седла, зажмуриваюсь, пытаюсь представить что-нибудь очень хорошее, но перед глазами всё еще стоит мой сон. Картинка до того яркая, что открываю глаза и тут же их закрываю. Потому что и с открытыми глазами картинка не меняется. Решив, что это просто сон так впечатался в сознание, жду минуты две и снова открываю глаза.

     …И стою у этого самого озера! Только здесь не вечер, как было во сне, а день. Мои сомнения насчет здравости моего рассудка перерастают в твердую уверенность. Впрочем, долго на эту тему не рефлексирую. С «глюками» не спорят, а в реальной жизни меня все равно никто не ждет. Вдоволь налюбовавшись видом и перекусив бутербродами, решаю отправиться по единственной тропинке, идущей вглубь леса.
     …Спустя час я еще шла по лесной тропинке, огибая озеро. Впечатлили большие синие бабочки, которых я сначала приняла за цветы на поляне, а когда подошла, то показалось, что поляна взлетает. Одна из бабочек опустилась на мое плечо и там осталась. А еще через полчаса из кустов впереди вышла группа оленей с серебристыми рогами. Грациозно передвигаясь и поочередно оглядываясь на меня, олени скрылись в гуще ельника.
     Отметила про себя, что и листья и трава в лесу желтые, наверное, осень? Странно, что грибов не видно. Хотя, может, в этом странном сне они и не растут. Бабочка иногда слетала с моего плеча и, пролетев немного вперед, зависала, поджидая меня, будто дорогу показывала. Я решила ничему не удивляться, а наслаждаться покоем и свободой, наполнившими меня.

     Дальнейшая дорога запомнилась плохо, лес казался однообразным до одури, я устала, проголодалась и начала замерзать от потянувшейся из леса прохлады. Смеркалось, поэтому не сразу увидела забор, а за ним и дом. Добротный такой, каменный, с черепичной крышей непонятного в сумерках цвета.  «Поторопись, поторопись!» – послышались какие-то  тихие голоса. «Поспеши, Лира! – пропищала вдруг моя бабочка, – Скорее в дом, скорее!» На языке так и вертелись вопросы, что за «Лира» и почему надо скорее в дом, но я решила отложить их на потом и стрелой помчалась в приоткрытую калитку, забралась на высокое крыльцо и  буквально влетела в приглашающее распахнутую дверь.