***

Времена наступают на пятки своим же теням,
и в прихожих, где пахнет сушенной травой и пальто,
мы меняем местами причину с обидой,
но нам ни за что не признаться, что это — пустое ничто.
Это циркуль, зажавший впотьмах роковой поворот,где комод,
желтый сахар и капает кухонный кран,и ребенок,
 Едва научившись кричать, уж орет точно так же,
как мы, попадая в тот же капкан.
Это даже не сбой, а скорее избыток чернил у Того,
Кто чертил этот профиль в потемках ума.
Если ты этот круг однажды в себе сочинил,то теперь получай:
зима, за зимою зима.И праправнук, унаследовав форму ушей и греха,
треск дешевых обоев и тусклую медь батарей,побредет по кривой,
наступая на те же шипы,потому что программа точна, а порода суха,
и не вырвать звено из бессмысленной этой толпы.
Как настроить оптику, если разбито стекло?
Как сломать шестеренку, несущую этот конвейер?Ни как.
Только выйти на воздух, пока не стемнело светло,и захлопнуть блокнот,
в чертежи эти больше не веря.Просто сесть у окна,
где за шторами бьется прибой,перестать быть деталью,
вращающей общую ось.
Остановка колес начинается, друг мой,
с тобой —с непохожести слова «опять» на тяжелое «было и сбылось».
Ибо в сущности, кругом является только земля.
Для пространства не важно, кто именно заперт внутри,
кто считает шаги от прихожей и до флигеля,
кто ломает ключи и считает рубли до зари.
Время смотрит в упор, не мигая, на этот сор,
на обрывки газет, на остывший в стакане чай.
Остановка движения — это не бунт,
а зазор между тенью твоей и возможностью крикнуть «прощай».
Человек исчезает. Останется только ландшафт,
пыль на полках и ровный, бессмысленный свет.
Тот, кто вышел из круга, не выиграл этот раунд,
он просто вернул мирозданию лишний билет.