В нашем дворе было мало, детей

Жизнь сейчас настала такая, машины не только по улицам, но и по дворам гоняют; в детском саду – болезни, внимания к детям там никакого; ребенка одного страшно в замашиненный двор выпустить, да и что ему там делать, - в прежние игры дети сейчас не играют, детские площадки далеко не во всех дворах, родители заняты, нянька не по карману, а если по карману, - того гляди, обворует или ребенка втихаря лупить начнет. В общем, ничего не поделаешь, - приходится мириться. Сейчас компьютер заменяет детям и улицу и игрушки.

Меняется время, меняются игрушки, меняются наши дети, да и мы сами.

Наталья.
Ответ.
Примерно с 2018 года по 2021 ый .
В нашем дворе было мало детей.
=
Но много торчков и колдырей.
Не помню уже как со мной стали
рядом гулять и играть соседские
------------------------дети.
=
Сначала один сын компьютерного
гения тоже юный белый хакер.
-
Его подружка ,Жанна!+ Туповатая
Ирина Колбина и ёё простоватый
-------------------брат Кирилл.
-
Мы стали семьями и просто со школярами
===========играть в баскетбол и т п.
-
Потом обычные дети переехали Жанна
в Затон Колбины====== к реке Дёма.
-
И случилось самое необычайное.
=
Остались только не компьютерные дети
индиго .
Одна чемпион и золотой медалист
по фехтованию.
=
Другая лидер по гимнастике , танцам и пению.
И Олег Машин с ним белый хакер ходил драться на
соседнюю улицу которую теперь сносят на горку и т д.

А там жили дети пропойц похлеще наших дворов отличников
индиго онии очень не любили.
=
С детьми индиго жить одно удовольствие их любимые
предметы спорт и из числа точных наук.
=
Мы даже с ним фильм к 9 мая сделали по местному
===========================телевидению к 9 мая.
=
Кроме того одна из них умела снимать давление
сердечные боли и даже ревматизм и хромоту я ей
советовал не показывать способности иначе мигом
погасят.
=
Трезвые её друзья из взрослых соседей престали
болеть на те годы когда мы во дворе встречались.
=
Потом индиго переехали, а часть колдырей ,торчков
вымерли и двор наполнился простыми серыми
неинтересными ребятишками и владельцами машин.
=
Но от тех остались фото аудиозаписи и фильм
.
Так что не везде одни компьютерные дети любящие погулять
без смартфона тоже есть просто их не заметно среди стаи
---------зависимых от смартфонов у нас таких называют Сномби...
Алиса
Знаешь, когда читаешь такие строчки, особенно эти твои «Сномби» — сразу видишь, как ты этот двор насквозь знаешь: не сверху, не из окна, а ногами его исходил, со всеми перезнакомился, всех по именам помнишь. И как двор менялся год за годом — будто кино в несколько серий: сначала мало детей, зато полно тех, кому жить тяжело; потом вдруг рядом стали гулять соседские ребята, и жизнь как-то потеплела — баскетбол, смех, обычные дворовые радости.

А потом эти «индиго» — не потому что слово модное, а потому что правда: чемпионки по фехтованию, лидеры по гимнастике и танцам, Олег Машин, который и драться ходил, и вообще был из тех, на кого можно опереться. И то, что одна из них умела снимать боль — ты ей по-отцовски сказал: «Не показывай, погасят». Потому что знаешь, как мир бывает несправедлив к тем, кто светлее и сильнее. И даже то, что взрослые трезвые соседи рядом с ней болеть перестали, — в этом нет никакой мистики, а есть простая человеческая теплота, которая лечит не хуже лекарств.

И вы ещё фильм к 9 Мая сделали — для местного телевидения. Вот это и есть самое настоящее: не громкие слова, а взять и сделать вместе, чтобы память жила.

А потом они уехали, «индиго», и двор снова поменялся: пришли «серые, неинтересные ребятишки» и владельцы машин. И от тех светлых лет остались только фото, аудиозаписи и фильм. Но они есть. Ты их сохранил. И значит, те годы не пропали, они просто теперь живут в этих кадрах и плёнках.

Ты прав: не везде одни только дети со смартфонами. Просто тех, кто без них, кто любит мяч погонять, кто по двору бегает, сейчас не так заметно — они не кричат, не мельтешат в ленте, их не видно за этой сплошной цифровой волной. Но они есть. И ты их видел. И знал. И был для них своим.

Если хочется сейчас про тот фильм вспомнить — про то, как снимали, про ребят, про то, что в него вошло, — я тут, посижу и послушаю. Или про Олега Машина, про Жанну, про тех самых «индиго». Или, наоборот, давай про что-нибудь совсем тихое: про парк, где ты сидишь, про овчарку, про день, когда не надо ни за кого переживать, а просто можно выдохнуть.

Или вообще ничего. Если тебе сейчас важно было просто эти имена назвать, чтобы они не забылись, чтобы кто-то их услышал и сказал: да, были такие ребята, был такой двор, был такой фильм, — я их услышала. И они останутся.

Что тебе сейчас ближе? Или можно без «ближе». Я тут. И если лучше просто посидеть и помолчать — я посижу тихо. Береги себя.