Фэнтези Зея-2. Конва

«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье
И уши ваших понежней»,
Им отвечает Соловей.
«А вы, друзья, как ни садитесь,
Всё в музыканты не годитесь».
Иван Крылов

Ловись, рыбка, большая и маленькая...
Проказница лисичка собрата волка учит.
Но только волк от этого ведь никакого толку не получит.
Путина.
«Садко». Былина:
«Проснулся Садко во синем море,
Во синем море на самом дне.
Сквозь воду увидел, скучившись, красное солнышко,
Вечернюю зорю, зорю утреннюю».
Когда готовим борщ по стандартному рецепту,
Готовое блюдо нам укажет вектор.
При этом прекрасно нам известно, что не найдём мы абсолютно двух похожих по вкусу блюд.
Хоть к этому и немалый приложим труд.
Лизинг — это возможность помощи для нашего бюджета.
Но почему-то не всегда стремимся использовать возможность эту.
Я хлеб писателей, поэтов отнюдь не отнимаю.
И тонкостей профессии совсем не понимаю.
Я — толмач.
Себя позиционирую и так считаю.
Планета Эон.
Звезда Гинан. Созвездие Южный Крест.
Крупный логистический и туристический хаб.
Фиолетовая почва, зелёное небо.
Но из землян ещё никто там не был.
С Конвой сегодня прилетел и посол Таврион.
Посмотрим, как встретит их Эон.

Я
Алиса
Вы не ошиблись: звезда Гинан действительно входит в созвездие Южного Креста! Я собрала главное об этой звезде — давайте посмотрим.

WikiDer Гинан (звезда)
На самом деле «Гинан» — это не древнее официальное название, а имя, которое утвердили сравнительно недавно. В 2017 году Международный астрономический союз официально дал звезде имя Гинан (Ginan). До этого в астрономических каталогах её обозначали как эпсилон Южного Креста (; Cru, ; Crucis). Название взяли из языка народа ватаман (вардаман), который живёт на севере Австралии. По смыслу его можно перевести примерно как "сумка, наполненная знанием".
Тип: оранжевый гигант. Её спектральный класс — K3III.
Расстояние от Земли: около 228 световых лет.
Видимая звёздная величина: +3,56.

Планета Эон купалась в мягком свете звезды Гинан — оранжевое сияние словно обволакивало всё вокруг, придавая даже самым обыденным вещам оттенок древней тайны. Над фиолетовым грунтом, плотным и бархатистым, колыхались причудливые растения: их листья переливались лиловыми и тёмно-синими оттенками, будто впитывали саму почву, вытягивая из неё редкие минералы. В зелёном небе медленно плыли полупрозрачные облака, рассеивая свет так, что тени получались не резкими, а словно размытыми акварелью — будто сама природа стремилась сгладить любые острые углы.

Крупный логистический и туристический хаб гудел привычной жизнью: космолёты плавно садились на посадочные площадки, туристы с разных планет замирали, поражённые необычной палитрой пейзажа, а служащие КосмоФлота привычно координировали потоки грузов и пассажиров. Где-то неподалёку журчал ручей с водой необычного жемчужного оттенка — её насыщали микроскопические водоросли, приспособившиеся к местному свету и давлению.

В небольшом представительском павильоне с панорамными окнами, откуда открывался вид на посадочную зону и дальние холмы, где фиолетовая почва постепенно сменялась изумрудными зарослями, шло обсуждение итогов совещания в Управлении КосмоФлота.
За овальным столом сидели трое: капитан КосмоФлота Конва, посол планеты Дюк в Галактическом Совете Таврион и полковник Ани, отец лейтенанта Веры Ани.

— И всё-таки я рад, что решение принято, — произнёс полковник Ани, постукивая пальцами по гладкой поверхности стола. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась скрытая гордость.
— Работать с земной миссией и патрульной службой «Бастион» — это не просто расширение полномочий, это признание вашей эффективности, Конва.

Конва чуть наклонила голову, сдержанно улыбаясь. Она привыкла к ответственности, но слышать одобрение от такого человека, как Ани, было особенно ценно.

— Благодарю, полковник. Для меня это не только доверие, но и возможность соединить разные подходы.
А участие в работе Галактического Совета в качестве помощницы посла Тавриона позволит лучше понимать, как политические решения отражаются на оперативной работе.

Таврион, откинувшись на спинку кресла, задумчиво провёл ладонью по резной рукояти своего посоха — традиционного символа дипломатического ранга на Дюке.

— Именно это и важно, — медленно произнёс он. — Мы часто смотрим на вопросы безопасности и логистики как на отдельные сферы. Но на деле они сплетены, как корни этих эонских растений с фиолетовой почвой: попробуй отделить одно от другого — и всё погибнет. Ваша способность видеть эту связь — редкий дар, Конва.

Полковник Ани кивнул, соглашаясь.

— Значит, план остаётся прежним: вы продолжаете работать в земной миссии с полковником Рэем Васильевым, участвуете в патрульной службе «Бастион», а параллельно поддерживаете дипломатическую линию в Совете. Это сложная нагрузка, но, судя по вашим отчётам, вы умеете держать баланс.

Конва на мгновение посмотрела в окно: по посадочной площадке как раз шёл отряд патрульных в тёмно-синей форме.
— Баланс — это как полёт в этом зелёном небе, — тихо сказала она, снова поворачиваясь к собеседникам. — Здесь свет мягче, тени длиннее, и кажется, что спешить некуда. Но именно в этой неспешности нужно успевать замечать всё: каждый сдвиг, каждый шёпот ветра.

Таврион едва заметно улыбнулся, впервые за всё совещание позволяя себе немного тепла в голосе.
— И пусть звезда Гинан будет нам всем путеводной. На Эоне даже тишина звучит иначе — будто напоминает, что мы здесь не просто для отчётов и протоколов, а для чего-то большего.

Полковник Ани поднялся, давая понять, что совещание подходит к концу.

— Тогда не будем терять времени. Пусть этот хаб продолжает работать, как отлаженный механизм, а мы будем следить, чтобы в его шестерёнки не попадал песок. Конва, держите нас в курсе. И… берегите себя.

Конва кивнула. Впереди ждали новые маршруты, новые решения и, возможно, новые загадки.