Кровавый закон

                Песня посвящается героям Великой Французской революции
                Входит в мой альбом "Сто лет огня"



Над Францией горит рассвет.
Париж взорваться уж готов.
Пусты витрины, хлеба нет,
И гнев растёт без лишних слов.

У Сены ругань, крики, грязь,
И дым висит над площадьми.
Вчера молчали — а сейчас
Все стали судными людьми.

Слова остры, как финский нож,
И гнев уже не прячет лиц.
Толпа кричит «Долой вельмож!»
И рвётся прочь из тесных ниш.

Революция - это не сон.
Сердца их бьются в унисон,
Робеспьер, Марат, Дантон
Кровью пишут свой закон.

Марат, сидя в ванне полной воды,
С пером и болью пополам.
Он верил в свет нигилистской звезды,
Но пал от руки Шарлотты Арман.

Дантон же был как гром в толпе,
Горел, смеялся, пил до дна.
Он знал: не скрыться в тишине,
Когда страна уже красна.

А Робеспьер глядел в огонь,
Как будто в нём был вечный суд.
Он верил в будущий закон,
Но сам решил свою судьбу.

И крик Дантона вне себя,
Пророчеством, дорогой на убой:
«Максимильен, я жду тебя!
Последуешь и ты за мной»

Революция - это не сон.
Сердца их бьются в унисон,
Робеспьер, Марат, Дантон —
Кровью пишут свой закон.

И вот настал их смертный час.
Одних сразила вражья сталь.
Других - чужой безумный глас,
Что звал спасать, а вёл в печаль.
И кровью опьянён народ,
Отправив всех на эшафот.

И на руках, кого вчера,
Восторженно несла толпа,
Того сегодня не жалей.
Толпа зевак кричит «Убей!»
И Франция, как мать, сама
Сжирает собственных детей.

Революция - это не сон.
Сердца их бьются в унисон,
Робеспьер, Марат, Дантон —
Кровью пишут свой закон.