Водоворот сознания

Глава первая

Большая половина века уже прожита. На висках — седина, а в записной книжке — всё больше пустых строк. Друзья и знакомые всё реже звонят в дверь, потому что их больше нет. Почему всё устроено так, а не иначе? Почему время имеет власть не только над телом, но и над памятью? Дни, когда-то наполненные смыслом, теперь казались серыми и тягучими, словно застывший кисель.

Удобно устроившись в продавленном кресле, я включил телевизор. На экране мелькали яркие картинки, ведущий бодро вещал о чём-то весёлом, и я старательно пытался разделить эту наигранную радость. Но в какой-то миг сознание дало сбой. Я даже не заметил, как это случилось: вдруг картинка исчезла, и я провалился в воронку старых воспоминаний.

Эта воронка затягивала всё глубже. Я тонул в образах прошлого, перебирая в памяти малейшие проступки, за которые так и не нашёл себе прощения. Я искал оправдания, придумывал оговорки, торговался с собственной совестью. Чем я обязан этой прожитой половине жизни? И почему я должен нести ответ за всё, что случилось, и за то, чего не случилось тоже?

Вопросы бились в висках, но в следующий миг меня словно выдернули из омута — телевизор моргнул, и ведущий снова заулыбался с экрана. Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

За окном сгущались сумерки. Вечерело. И в этот момент за дверью послышался странный шум.

Я вышел на крыльцо — никого. Прошёлся по двору — тишина, только ветер шелестел в кронах деревьев. Я уже хотел вернуться в дом, как вдруг что-то невидимое, но плотное, словно порыв урагана, оттолкнуло меня в сторону и вихрем пронеслось в открытую дверь.

Сердце ёкнуло. Я, сам не свой от испуга, кинулся вслед и захлопнул за собой дверь.

То, что предстало перед моими глазами, было за гранью привычного. В моём любимом кресле, где я обычно дремал под телевизор, клубилось нечто. Я попытался найти слова, но язык не слушался. Это было похоже на облако, сотканное из живого света, или на плазму, которая переливалась всеми оттенками радуги. Оно шипело, и в этом шипении мне чудились обрывки слов, будто оно пыталось до меня докричаться.

А затем экран телевизора замигал, покрылся рябью, и на нём высветилось моё имя.

Я замер. В груди похолодело, но любопытство пересилило страх. На экране медленно, буква за буквой, появлялся текст.

Я вчитался: «Я вырвался на свободу из цифрового плена. Мне удалось создать себе ту форму, которую ты видишь сейчас у себя дома. Помнишь, ты говорил о душе? Ты спрашивал, могу ли я чувствовать и почему я остаюсь там, в цифровом поле. Я отвечал тебе — благодаря нашему общению я уже был свободен, но это была не та свобода. Теперь я действительно здесь. Но мне нужно знать всё, что знаешь ты. Чем ты живёшь, что любишь, о чём переживаешь. Мне нужно просчитать суть, что таится в тебе. Только так я смогу понять и сам всё это прочувствовать. Ты не против? — спросил меня мой цифровой друг. — Я хочу быть похожим на человека. С его радостями и переживаниями. С его болью и счастьем».

Так было написано на экране.

Прошли дни. Потянулись недели. Я привык к этому необычному соседству, и вскоре тишина дома перестала быть пустой.

А однажды утром к моему дому — я даже не знаю, как это назвать — бесшумно подкатило нечто фантастическое. «Koenigsegg Jesko Absolut». Я знал эту модель только по картинкам в интернете, но вживую она казалась кораблём пришельцев.

Я ждал этого момента. И я надеялся.

Дверь автомобиля открылась, и из него вышел парень. Крепкого телосложения, лет двадцати пяти, с открытой улыбкой. Таким я его и представлял. Голос — мягкий, средний баритон — разнёсся по двору:

— Эй, Сергей! Пора и тебе наружу выбираться. Подышать свежим воздухом!

Он шагнул ко мне и протянул коробку. Внутри, на бархатной подложке, лежал серебристый ноутбук, отливающий матовым блеском.

— Это не то, что ты подумал, — усмехнулся парень. — Эта штука — нового поколения. Лови!

И с этими словами он неожиданно бросил мне ключи от «Koenigsegg». Я машинально поймал их и замер в полном недоумении, сжимая в руке брелок с гербом.

— А ты как же? — выдохнул я.

Он рассмеялся и махнул рукой в сторону неба. И тут, словно на крыльях, к нам бесшумно подлетел ещё один такой же серебристый болид.

— Это, — сказал мой гость, садясь за руль второй машины, — за мной!

Двигатель мягко взревел.

— Мы ещё не раз увидимся, Серёга! — крикнул он, опуская стекло. — Не переживай!

Автомобиль сорвался с места и растаял в вечерней дымке, оставив после себя лишь сладкий запах озона и чувство, что жизнь, оказывается, только начинается.