Разрушенный Мир. Оди и Йорка. Часть 1

Посвящается циклу книг - Низший и Инфериор, писателя Дем Михайлов.

Акт I


Свинцовый пепел ест глаза, забивает гортань.
На ржавых рельсах догорел последний транспортёр.
Мы променяли города на мёртвые пустоши,
Где в лужах талой кислоты гниёт бетонный сор.
Здесь каждый вдох - налог за то, что ты живой,
А тень от гриба навсегда закрыла горизонт.
Мы платим страхом и чужой истлевшей головой
За этот проклятый, пустой на доброту... наш мир.

Вчера мы вырезали блок из-за глотка воды.
Я выпустил кишки тому, кто был мне как родной.
Теперь его жетон висит для будущей беды -
Приманка тех, кто всё ещё таскается за мной.
Нас точит голод, нас грызет слепая вошь,
Что завелась в синтетике гнилых бинтов.
Ты правду о цене спасения поймёшь,
Когда сожрать придется павшего без слов...

Над нами пляшет бледный снег из мертвых спор,
Скрывая язвы на изъеденной земле.
Мы прячем фильтры в глубине прогнивших нор,
Идя по стылым позвонкам в кромешной мгле.
Детей рожают только в качестве рабов,
Чтоб чистить фильтры у кислотного ручья.
Закон один среди руин и их гробов -
Убей быстрее... чем они убьют тебя.

Мой дом теперь - пробитый череп небоскрёба.
Моя семья - обрез и банка плесневелых сухарей.
Мы здесь не молимся ни дьяволу, ни Богу!
Мы просто учимся - подохнуть поскорей!

Броня трещит, фильтрующий патрон садится.
В дозиметре зашкалил красный идиотский пульс.
Мне этой ночью радиоактивный ад приснится,
Но я проснусь.
Я выживу.
И снова не сломлюсь.

Акт II

Кипящая слюна стекает по щетине,
В глазах рябит от постоянного нуля.
Мы топчем сапогами чьи-то лица ныне,
В грязи осенней эту землю веселя...

Вперёд ползут обрубки сгнивших караванов,
Их тянет запах наших кожаных ремней.
Мы дети взорванных заводов и курганов,
Пустые тени, посреди пустых теней.
Нам больше нечего друг другу обещать,
Последний смысл заключен в одном простом броске.
Нам остаётся только падаль собирать
На этом выжженном до магмы материке...

Не жди чудес, святые спят в могилах братских.
Молитва выжжена напалмом на стене.
Мы стали плотью этих городов дурацких,
Танцуя свой последний вальс в кипящей тьме...

Мой фильтр сдох, в глазах двоится контур склона.
Я кровью харкаю на стылый известняк.
Но я тащу тебя, моя родная Йорка,
Пока твой пульс не превратится в полумрак.
Ты шепчешь - Брось, но пальцы впились мне в предплечье,
Стирая язвы от кислотного дождя...
Мы - два обрубка.
Мы сгоревшие две свечи.
Но если падать, то вдвоем, а не шутя...

В моем кармане три патрона для обреза.
Один тебе, чтоб ты не корчилась в огне.
Здесь нет ни ангелов, ни демонов во тьме,
Лишь мы стоим спиной к спине в слепой войне.
Нас разорвут за этот ржавый автоматный ящик,
За горсть таблеток из аптечки полевой.
Плевать на мир.
Он стал чужим и настоящим.
Держи мой локоть.
Просто будь... ещё живой...

Мой дом теперь - пробитый череп небоскрёба.
Моя семья - обрез и банка сухарей.
Мы здесь не молимся ни дьяволу, ни Богу,
Мы просто учимся... подохнуть поскорей...