Напрокат 05июля 2026

 1.
 Я никогда не думала о том, что чувствуют люди перед    операцией,  пока меня не положили на каталку.
И она не тронулась.
Невозможная беззащитность —  обнажённая, тянущаяся, бескрайняя.
И ты ничего не можешь с этим поделать.
Она просто есть.
Только встать и уйти, сбежать.
(Но тогда зачем ты здесь?
Ты ведь пришла сюда сама ).
А дальше — всё уже в чужой воле,
в разном множестве рук: женских, мужских, мозолистых,
рефлекторно-стерильных, в каучуковых защитных перчатках...
И в руках Бога...

А у меня остаётся только жест машинальной молитвы:
В руках, в сердце, в мыслях.
(И  может быть, кто-то помолится о тебе и там,
и этот свет ты, возможно, увидишь,
и он удержит тебя в этой неоценимо весомой жизни).
Где ты будешь в этот момент, с кем?
С Богом? С Ангелом? С мамой?
Или с самой собой —  той, невесомо парящей над своим беззащитным телом?
Или с пугающей, ледяной пустотой?
 
От этой мысли страшно.
До темноты, густой перед глазами.
До немоты молитвенной, святой.

 2.
Коридор проносится мимо.
Гремит каталка — невыносимо.
На ней лежит моё тело —
лежит неподвижно,
скованное липким страхом и чем-то ещё молчаливым.
(что заполоняет до клеточки каждой).
И этот запах...
Так пахнет только боль и больница.
Мой взгляд, цепляется за потолок, за стыки стен,
за холод и полосы ламп,
за ручки и двери палат, скользит.
Мимо…
Мимо небрежных бинтов и заплат.
И никуда не скрыться.
Медленнее.
Вязкость времени.
Время — как редкий и оглушающий пульс.
Вернусь?
Если вернусь...
Пунктирное  «если».
Вход в оперблок.
Последняя дверь.
Каталка зависла на месте.
Ангел присел на краю каталки и ножки свесил,
качаются в такт.
— Завтра. Завтра.
Всё будет завтра.
— А этот день — возьми напрокат.

 Если проснусь...
 И как-то сразу, необратимо,
 жить захотелось — в любых мелочах,
 в каждом дне новом
 и в этом небе: синем,
 высоком, плотном,
 согреться в его лучах — сейчас.
 Лампа. Укол.
 — Говорите со мной.
 А там  глубина совсем другая,
 и синева другая,
и плотность…
Пора.
Я  засыпаю…
И так же, как в детстве хочу назад.

K.S.