Готическая поэма

Пришла на погост — и крикнула ветру:
«Эй, мертвецы, выходите к свету!
Станцуем в последний, да так, чтоб до дрожи,
Чтоб прах закружился под музыку тоже!»

Я дирижирую — взмах, и готово!
Танцуйте, ребята, под ритм моего слова.
Для тех, кто не понял, что жизнь — это танец,
Врубаю на полную этот багрянец!

Кто спит в темноте, кто сгнил в тишине,
Вставайте — я вас  разбужу при луне!
Я — тёмный кардинал, я — гром на погосте,
Мне ваши могилы — как струны и кости!
Ударю ногой — и аккордом взорву,
Высвобожу души, что рвутся к огню!

И пусть говорят, что я слишком живая,
Что пляшет безумная, всех забавляя.
Я — та, кто смеётся над серостью дней,
И даже мертвец пляшет с мной веселей!

А вы, кто в тени, кто боится огня, —
Я здесь, чтобы знали — ведьма пришла!
Ни крест, ни земля вас уже не укроют,
Когда я играю — могилы раскроют
Свои чёрные пасти, и ветер завоет,
А я лишь смеюсь — мне закон не устроен!

Вдруг кто-то из мрака шагнул из-за плит:
«А ты не боишься, что я — не убит?
Что я не восстал, а так и лежал,
И просто твой голос меня задержал?»
Я платье поправила, глянула строго:
«Мой милый мертвец, ты не знаешь дорогу?
Я здесь не для танцев, я здесь для игры —
Кто сможет дожить до рассветной поры?»
Он усмехнулся — и встал на ноги:
«Я ждал тебя, ведьма, у этой дороги.
Я сгнил здесь полвека, но помню твой голос —
Ты пела мне сказку, когда я был молод.
Ты в чёрном плаще, с серебром на запястье,
Я падал к ногам твоим — в грязь и ненастье.
Ты нежно шепнула: "Вставай, мой шальной..." —
И я здесь, живой, хоть и мёртвый, с тобой».
Я дрогнула. Платье застыло на ветре.
«Ты лжёшь, я не помню таких на рассвете.
Я в жизни не пела у этих могил,
Ты обознался, ты просто забыл».

А он подошёл — и песок заскрипел:
«Тогда почему я забыть не хотел?
Почему моя смерть — лишь твоя прихоть, игра?
Ты здесь, чтобы строить, я — чтобы сгорать.
Но если ты ведьма — воскресни сама!
И выйди из танца, сожги всё дотла.
Покажи, что живое — страшнее, чем кости,
Что можно сгореть от одной твоей злости».

Я замерла. Кладбище стихло в ответ,
Ни ветра вокруг, ни луны больше нет.
Я сняла корону из вороньих перьев —
«Ты прав, дорогой. Если ведьма — я в деле!

Я та, кто смеётся, когда всё болит,
И этот погост нас от мира сокроет.
Ты вызвал меня — что ж, сама так сама,
Давай сведём эту полночь с ума!
Так может станцуем ещё раз вдвоём,
Чтоб земля задрожала, а ад — на потом!
Ты — мёртвый, но дерзкий. Я — живая, но злая.
Мы пара, от которой вся тьма замирает!»

И он рассмеялся — так громко, до звёзд,
Что ветер разбух и задул весь погост.
А я лишь кивнула: «Веди за собой.
Я — твоя ведьма. А ты — мой шальной».