Апокрифы

Книги, не вошедшие в канон: история, критерии, значение

Аннотация

Статья посвящена обзору раннехристианской литературы, которая по разным причинам не была включена в канон Нового Завета.

Рассматриваются основные группы таких текстов (евангелия, деяния, послания, апокалипсисы), анализируются критерии, на основании которых Церковь отличала богодухновенные писания от подложных или полезных лишь для частного чтения.

Особое внимание уделяется отношению к этим книгам в древности и в современную эпоху.

Показано, что формирование канона было не произвольным актом, а тщательным и длительным процессом церковной рецепции под водительством Святого Духа.

Введение

В первые века христианства, наряду с теми писаниями, которые впоследствии составили Новый Завет, в обращении находилось множество других книг, так или иначе связанных с библейским вероучением.

Это были евангелия, деяния, послания и откровения, надписанные именами Апостолов или их спутников.

Одни из них были благочестивым, но человеческим творчеством; другие — откровенно еретическими сочинениями, созданными для распространения гностических или иных учений.

Церковь с самого начала различала эти тексты, руководствуясь апостольским учением и соборным разумом.

Задача данной статьи — дать объективный обзор этих книг, объяснить, почему они не вошли в канон, и проследить, как менялось отношение к ним от древности до наших дней.

1. Классификация Евсевия Кесарийского

Наиболее авторитетную для своего времени классификацию церковной литературы дал Евсевий Кесарийский (ок. 260–340 гг.) в своей «Церковной истории» (III, 25). Он разделил все известные ему книги, претендующие на связь с Апостолами, на три категории.

Первую составляли признанные (homologumena) — те, чья подлинность и богодухновенность не вызывали сомнений во всех церквах: четыре Евангелия, Деяния, четырнадцать посланий Павла, 1 Иоанна, 1 Петра.

Ко второй категории относились спорные (antilegomena) — книги, которые одни общины принимали, а другие подвергали сомнению: Иакова, Иуды, 2 Петра, 2 и 3 Иоанна.

Наконец, третью категорию составляли подложные (notha) — писания, которые хотя и надписывались апостольскими именами, но не имели ни апостольского происхождения, ни общецерковного признания.

Сюда Евсевий относил «Деяния Павла», «Пастыря Ермы», «Апокалипсис Петра», «Послание Варнавы», а также, с оговорками, «Откровение Иоанна» (которое, впрочем, он в другом месте причислял к признанным). Эта классификация показывает, что уже в начале IV века Церковь имела чёткое представление о границах канона, хотя они ещё не были формально закреплены соборным решением.

2. Основные группы неканонических книг

2.1. Евангелия

Помимо четырёх канонических, существовало несколько десятков других «евангелий». Среди них наиболее известны:

• Евангелие от Фомы — собрание 114 изречений, приписываемых Иисусу, без связного повествования. Содержит элементы гностического учения и никогда не признавалось Церковью.
• Евангелие от Петра — фрагментарно сохранившийся текст, содержащий описание страстей и воскресения. Около 200 г. епископ Серапион Антиохийский, обнаружив, что это евангелие используется общиной в Рососе, сначала разрешил его читать, но, ознакомившись с ним лично, запретил, обнаружив в нём «докетические добавки».
• Евангелие евреев и Евангелие египтян — упоминаемые у Оригена и Климента Александрийского, они содержали речения Иисуса, но не включались в число церковных книг и дошли до нас лишь в цитатах.
• Протоевангелие Иакова — рассказ о детстве Марии, не претендовавший на статус Писания, но повлиявший на церковное предание.

2.2. Деяния

Апокрифические деяния Апостолов были одним из самых популярных жанров раннехристианской литературы.

К ним относятся «Деяния Павла и Феклы», «Деяния Петра», «Деяния Иоанна», «Деяния Андрея» и «Деяния Фомы».

Они изобилуют чудесами, фантастическими путешествиями и часто содержат гностические или энкратические мотивы. Например, «Деяния Павла», по свидетельству Тертуллиана, были написаны пресвитером из Асии, который, будучи изобличён в подлоге, был лишён сана.

Церковь никогда не рассматривала эти тексты как авторитетные, хотя некоторые из них использовались для назидательного чтения.

2.3. Послания

Среди неканонических посланий особое место занимают «Послание Варнавы», «Первое послание Климента» и «Пастырь Ермы».

Эти три текста, по свидетельству Codex Sinaiticus и Codex Alexandrinus, некоторое время включались в рукописи Нового Завета, но не как богодухновенное Писание, а как назидательное приложение.

Мураториев канон (ок. 170 г.) прямо говорит о «Пастыре», что его можно читать, но не в церкви и не в ряду пророческих или апостольских писаний.

Существовали также подложные послания, надписанные именем Павла: «Послание к Лаодикийцам», «Третье послание к Коринфянам», переписка Павла и Сенеки. Все они были отвергнуты Церковью как псевдоэпиграфы.

2.4. Апокалипсисы

Жанр откровения был чрезвычайно распространён. Помимо канонического Апокалипсиса Иоанна, известны «Апокалипсис Петра» и «Апокалипсис Павла». Первый из них, по свидетельству Евсевия, даже рассматривался некоторыми как подлинный, но в конечном счёте был отвергнут.

Мураториев канон упоминает его с оговоркой: «мы его не принимаем, хотя некоторые из наших желают, чтобы он читался в церкви».

3. Критерии каноничности: почему эти книги не вошли

Вопрос о том, почему одни книги были приняты, а другие отвергнуты, не сводится к случайности или к «политическому решению».

Церковь руководствовалась несколькими ясными критериями, которые сформировались на практике и были позже систематизированы Отцами.

Апостольское происхождение. Книга должна была быть написана апостолом или лицом, непосредственно с ним связанным (Марк, Лука). Псевдоэпиграфы, такие как «Деяния Павла» или «Евангелие от Петра», были отвергнуты, как только их подложность была установлена.

Ортодоксальность учения. Книга не должна была содержать ничего, противоречащего апостольскому преданию, которое хранила Церковь. Гностические евангелия и деяния были отвергнуты именно по этой причине.

Кафоличность. Книга должна была приниматься не в одной какой-либо общине, а повсеместно — «во всех церквах». Тексты, имевшие локальное хождение и не известные за пределами одной области, не могли претендовать на общецерковный авторитет.

Например, Евангелие от Петра использовалось лишь в одной общине, и, как только это стало известно, оно было изъято.

Литургическое использование. Главным критерием, как свидетельствует практика, было чтение книги за богослужением.

Если книга веками читалась в церквах Востока и Запада, это было сильнейшим аргументом в пользу её каноничности.

Именно этим критерием объясняется, почему такие назидательные, но не апостольские книги, как «Пастырь Ермы», в конечном счёте не вошли в канон: они читались дома, но не в церкви.

4. Отношение к неканоническим книгам в древности

Древняя Церковь не просто игнорировала неканонические книги; она активно боролась с теми из них, которые содержали еретическое учение, и проводила чёткое различие между ними и теми, которые могли быть полезны для чтения.

Серапион Антиохийский (ок. 200 г.) является ярким примером пастырского подхода. Получив от общины просьбу разрешить чтение «Евангелия от Петра», он сначала дал согласие, исходя из доверия к общине. Но затем, лично ознакомившись с текстом и обнаружив в нём элементы докетизма, он запретил его чтение, «дабы не ввести в соблазн малых сих».

Мураториев канон предписывает:

«Пастыря Ермы можно читать, но не в церкви, не среди пророков и не среди Апостолов».

Это показывает, что Церковь не уничтожала эти книги, но отводила им строго определённое, подчинённое место.

5. Отношение к неканоническим книгам в современную эпоху

В современную эпоху интерес к апокрифам резко возрос.

С одной стороны, научная библеистика рассматривает их как важные источники для изучения истории раннего христианства и многообразия его течений.

С другой стороны, в массовой культуре возникла тенденция к их сенсационализации, зачастую с целью опорочить традиционное христианство.

Наибольшую известность получило «Евангелие от Фомы», открытое в Наг-Хаммади в 1945 г. Некоторые учёные, в частности члены «Семинара по Иисусу», пытались представить его как более раннее и аутентичное, чем канонические Евангелия.

Эти утверждения, однако, не получили широкой поддержки в научном сообществе: анализ текста показывает его вторичность и гностическую тенденциозность.

Церковь и сегодня относится к апокрифам так же, как и в древности: они могут изучаться как исторические памятники, но не обладают авторитетом Священного Писания и не должны использоваться для построения вероучения.

Принцип, зафиксированный ещё в колофоне к творениям Ефрема Сирина и в послании Афанасия Александрийского, остаётся неизменным:

«не прибавлять к ним ничего и не убавлять от них ничего».

Всякая попытка «дополнить» Евангелие новыми текстами не что иное, как возврат к той самой практике, с которой боролись Отцы, утверждая закрытость канона.

Заключение

Обилие книг, претендовавших на авторитет в первые века христианства, не свидетельствует о том, что канон формировался хаотично или что победившая партия просто уничтожила всё остальное.

Напротив, оно показывает, что Церковь обладала ясными критериями для различения духов и тщательно, на протяжении поколений, отделяла пшеницу от плевел.

Подлинное апостольское наставление сохранялось не в тайных писаниях для избранных, а в открытой проповеди, литургическом чтении и соборном сознании верующих. Именно это первоучение, запечатлённое в книгах Нового Завета, Церковь и поныне возвещает миру как единственное и неизменное Евангелие Христово.