Ангел, слышишь

—Ангел, слышишь?
— Слышу, дитя моё. Тише…
Не спугни это хрупкое чудо.
Я с тобой поднимался на крыши,
Собирая тебя отовсюду.

— Ангел, милый, скажи, это
правда?
Я боюсь, что всё это лишь снится.
Эта нежность — она как награда,
Что боишься в руках удержать, как
синицу.

— Правда, девочка. Видишь, как
солнце
Пробивается в душу лучами?
Он в твоё заглянул оконце.
Тот, кого ты просила ночами.

— Я просила… я плакала в голос,
Собирала себя по осколкам.
Каждый мой сединой ставший
волос —
Это шрам, что болел слишком
долго.
А теперь… посмотри, что со мною!
Я не верю, что так может быть.
Я накрыта его тишиною,
И мне хочется, хочется жить!

— Я же видел, как сердце болело,
Как в груди замерзали метели.
А теперь оно песню запело,
Словно первые птичьи трели.
Это он. Твой мужчина. Твой берег.
Твоя крепость от тысячи бед.
Ты боялась, но всё-таки верила
В этот тихий, рассветный свет.

— Ангел, слышишь? Цветут пионы
Моего изболевшего сердца!
Аромат их такой… беззаконный,
И мне больше не нужно греться
У чужих, равнодушных каминов,
И искать в темноте маяки.
Он — мой дом. Он — мой самый
любимый.
Мы теперь не одни — мы близки.

— Слышу, милая. Слышу, родная.
Распускаются, пахнут дурманом.
Я тебя от беды заслоняю,
Чтоб любовь не казалась
обманом.
Это — муж. Это — дом. И семья.
Твоя самая честная пристань.
А пионы… пионы — это ты.
Наконец-то живая.
И чистая.