Жизнь в ритме соло

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СТАНЦИЯ

Рай не рушится в одночасье — его расформировывают, как ненужный отдел.

Я стоял у окна. Часы показывали три часа дня. Рука грела бокал. Текила с соком — слишком сладко для этого часа. Но именно так, по её словам, «надо просто добавлять сладость в горькую реальность». Наверное, она права, если молитвы не помогают.

Снег падал густо, налипая на стекло терминала. Грязный снег залепил номер её машины.

Аэропорт Домодедово. Три часа и пятнадцать минут до её вылета. Не нашего рейса. Того, который мог бы стать общим, если бы не всё, что случилось между «давай попробуем» и «лучше не надо». Между ними — три года. Три чемодана. Один ключ, который я так и не отдал. Он лежал в кармане куртки.

Голос по громкой связи называл рейсы. Через 195 минут ключ придётся сдать на ресепшен. Оставить там, как номер от гостиничного номера.

Отражение в стекле. Я смотрел на себя и не узнавал.

Мы ушли из Эдема. Того, что построили из утренних смс, поездок в Икею, кофе в постель. Теперь его нужно расформировывать. Выключать свет. Выбрасывать засохшие цветы. Стирать общие фотографии из облака. Отписываться от плейлистов.

Всё, что ни пошила судьба, — жмёт. Туфли жмут. Сшитое навечно — остаётся.

Одиночество сидело напротив. Ровно в пять. Без чая.

Она говорила: «мы живём в ритме соло». Я тогда думал, она о музыке. Оказалось — про кристаллы на языке. Когда глотаешь еду всухую.

Потом я открыл книгу Джейн Мэтьюз. На сорок третьей странице карандашом: «Не оглядывайся на пустой стул. Это глупо». Книга осталась на полке. Я помню залом на корешке. Слова не помогли.

Я сидел в баре Домодедово и смотрел, как снег липнет на крылья Боинга. В пять вечера — чай. Один.

До того, как её самолёт исчезнет с радара. До того, как сценарий перепишут окончательно. Но он всё ещё не дописан. И эпилог не закончен.

ТРИ ЧАСА И ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ

Три часа и пятнадцать минут до изгнанья из Рая —
Ключ от двери в Эдем на ресепшен придётся отдать.
Стало время в обратном отсчете хрустеть, замирая
В шестерёнках часов, где минуты отправились вспять.

В амальгаме зеркал растворяются серые будни;
Прихватила за горло тоска, как английский бульдог...
Не помогут молитвы Аллаху, Христу или Будде —
Надо просто добавить в реальность текилу и сок!

Сердце давит в груди, словно старые «туфли на выход» —
Их почтенный башмачник в растяжку уже не возьмёт...
И, вдобавок, судьба — ещё та, без диплома, портниха:
Всё, что мне ни пошьёт — всё нещадно, мучительно жмёт.

Мы живём в «ритме соло», и бит тот не выйдет из моды;
Одиночество — чопорный гость за столом «five-o-clock».
Мне так больно, что в фильме твоём я сквозил эпизодом,
Став крамольной идеей пролога, зажатой меж строк...

Переправлен сценарий, исправлены главные роли,
Перебили драконов, из сметы убрали принцесс...
С искушеньем влюбиться напрасно со Змеем боролись:
Оказался обычным барханом любви Эверест.

Нам бы день простоять, нам бы ночь продержаться!
И дойти до последней черты по обломкам имён.
И вернуться назад никогда, никогда не пытаться,
За химерой надежды беспечно бросаясь вдогон.

Прочь — сомненья и страх, предсказания лживых гадалок!
Без ответа оставлю входящий и срочный звонок!
Три часа и пятнадцать минут до «Начала» —
осталось!
Не дописан сюжет, не закончен ещё эпилог...

«Жизнь в стиле соло» по Джейн Мэтьюз (прим. автора)

DME, 13.11.2018 (1.30) – 28.03.2025

ЗОНА ОЖИДАНИЯ

Перечитываю. Снова стою за стойкой. Под пальцами — старый пластик. Салфетка с узором — в книге. Бумага пожелтела. Синие чернила — как вчера. Край надорван. Единственное, что не удалилось из облака.

НЕУЧТЁННАЯ ЗАПИСЬ

Настоящее время отправления — 18:45. Поэтическая правда оказалась важнее.

Сценарий переписывают не для того, чтобы стало лучше. А чтобы можно было начать с чистого листа. Даже если чистого листа больше нет.

Три часа и пятнадцать минут до «Начала» — это не про вылет. Сюжет не дописан. Эпилог не закончен. И, возможно, никогда не будет закончен. Но это не страшно. Лучшие финалы — те, которые остаются за кадром.

А.Л.
8.07.2026