Помяните павших всех, без имён

Весна вернулась, май в дверях,
Громовый салют в небесных глубинах.
Цветы у Вечного Огня лежат —
За Победу, деды, вам спасибо ныне.

За каждый дом, за тишину ночей,
За мир, что вы спасли ценою жизни...
За свет родной отчизны-матери моей,
Хотя могил не счесть в отчизне.

Девятое мая — боль и память,
Двадцать миллионов — вечный стон.
Но их святой бой в сердцах не замаять, —
Чтоб вовеки не вернулся он!

За сорок пятый, за горькую плату,
За слёзы матерей, что льдом легли,
За тех, кто подо льдом лежит когда-то,
Навек юны в небесной дали.

За каждый шаг, за каждый рубеж,
За Сталинград, за битву Последнюю,
За волю, что держала край —
Чтоб не изведать нам беду злодейскую.

Пусть годы мчатся, как поток, —
Ваш подвиг вечен, светел, строг.
На гром салютов, на их зов —
Минута тишины без слов...


И снова Весна пришла, и май пылает,
Но не салют — иной огонь.
Цветы у Братских могил увядают,
Их топчет взрывами конь.

Не за Берлин — за Дон и Припять,
За каждый дом, где плачут дети,
За то, чтоб вдовы перестали всхлипывать,
За мир на этой грешной планете.

Европа, ты в себя взгляни —
Опять траншеи у границ.
Уже не сорок пятый ныне,
Но смерть не смотрит на страницы.

Где обещанье: «Никогда»?
Где клятва над могилой неизвестной?
Опять летят в дома беда,
И матери молчат безвестно.

Двадцать миллионов — было встарь.
А ныне — счёты каждый месяц.
Не Висла, не Одер — теперь Донбасс и Харьков,
И беженцев поток не легче.

Но мы не вправе забывать,
Что подвиг тот — для всех народов.
И если вновь войну начать,
Не будет ни побед, ни поводов.

Пусть в Берлине, Париже, Киеве, Москве
Замолкнут пушки навсегда.
Они — на той, на той земле,
Где братство залила вода.

Но если память не спасти,
Если молчат учителя, —
Тогда и впрямь нам не цвести,
И будет тьма, а не заря.

И что же, Европа, ты помнишь ли ныне
Тот май, что освободил твои долины?
Иль стёрлись уже имена и границы,
Когда горел Рейхстаг в огне, как зарницы?

Твои же отцы полегли под Варшавой,
За Вену, за Прагу, за правду и славу.
А ныне — ты вновь разделяешься, брат,
Где Рейн и где Днепр — ты не рад, не ты рад?

Однако ж война не приходит одна —
Она приползает, как ржавчина, со дна.
Не только в окопах — в умах и в сердцах,
Где вместо любви — только ненависти страх.

Кто ныне герой, а кто — враг у тебя?
Меняются вывески, гибнут друзья.
И майский салют, что гремел над землёй,
Теперь лишь пожар над разорванной тьмой.

А дети в Донбассе, в Одессе, в Берлине —
Они же не помнят, что было в пустыне,
Где танки горели, где сохла трава,
Где падали братья, живые едва.

Но память — не камень, не стела, не медь,
Её не убить, не сломать, не стереть.
Она — в тишине, что наступит в ночи,
Когда вдруг умолкнут шрапнели, ключи.

Так что же вы, Европа, Европа моя,
Забыли заветы святого огня?
Ведь тот, кто не помнит ни боли, ни слёз,
Обречь может мир на новый хаос и стресс.

Придите же к братству, пока не поздно,
Пока ещё звёзды не падают грозно.
Помяните павших — всех, без имён, —
И пусть будет мир, как весенний сон.

И если вновь грянет гром,
Не будет ни правых, ни виноватых,
А будет лишь поле, да пепел, да дом,
Где дети играют в солдатиков, святых и проклятых.