Кофе Дым. Скука

Бар «Кофе & Дым»
сегодня тих, и даже
Глен свою «Moonlight Serenade»
как будто бы
играет тише.

В самом дальнем,
тихом уголке —
два друга,
два поэта.

Один что;то пишет,
делая пометки на полях.
Второй преувеличенно
скучает.
Закинув ногу на ногу,
он с хмурым
выражением лица
пьёт кофе и ногой качает.

— Муза, Муза, где ты, Муза?
Ну сколько можно, я уже устал!
Куда девалось вдохновение?
Не написал ни строчки, ни словца —
ни в понедельник, ни в воскресенье.
Скука смертная… Не знаешь, чем заняться.
Теперь понятно, почему
в России раньше чуть что —
так сразу и стреляться.

— Да;а;а, — протянул другой, не отрываясь от пометок, —
безделье — страшная напасть.
Вот только знаешь…
Смотрю я на тебя: уж слишком театрально
ты страдаешь. Давай уже выкладывай,
что ты придумал.
Мне уже кажется, пока я допишу заметку,
ты начнёшь испытывать судьбу на прочность —
в русскую рулетку.

— Ну скучно же, ей;богу!

— А помнишь, что Бодлер сказал о скуке?
«Мать всех грехов»… Ты, братец, встал на скользкую дорогу.

— Так что мне делать, когда писать я не могу,
кофе не хочу, да и вообще —
всё уже раньше было, всё надоело…
Состояние такое — не пожелаешь
и врагу!

Настенные часы пробили полдень.

— Ты просто эгоист, и в этом вся проблема.
Переключись с себя на рассмотрение внешней темы.
Да вот хотя бы скуку опиши.
Можно не стесняться, развлекайся от души.
Пусть она объектом станет.
Рассмотри её подробно, не спеши.
Найди, что она любит и чего терпеть не может.
Поверь мне, это справиться со скукою поможет.

Когда часы настенные ударили два раза,
один поэт дописывал заметку,
а второй смял пустую пачку от сигарет
и сказал:
— Сдалась, зараза!

В глазах — азарт, огонь, улыбка в пол лица

— Пойду пройдусь… Хотя давай сначала пообедаем.
Я что;то восхотел мясца!