Поэма моей семьи

Отец
                Умер в 1993 году

Это было под Ржевом.
Это было со мной.
Отец мой
гвардии старший сержант
засыпан был землёй.
И я, ещё не родившийся,
чья жизнь была впереди,
почувствовал на груди
холодную
        клеть
             могилы.

Вечная слава
бойцам
особой
добровольческой
дивизии
сибиряков,
не поверившим смерти на слово,
взявшим в усталые руки заступы,
откопавшим
          нас.


Брат
                Погиб в 1958 году
               
                Телеграмма:
                Ваш сын 
                погиб при исполнении
                воинских обязанностей.
                Сообщите время прибытия в часть.
                Командир в/части
                подполковник Тупикин.

Телеграмму принесли ночью.
Мне было семь лет без двух дней.
Возраст, когда память воспринимает многое,
если не всё.

Я помню стук в дверь.
Стучали отчаянно,
словно боясь, что не впустят.
Так барабанило горе.

Помню мамин крик,
полоснувший августовскую ночь.
Остальное помнится смутно.
Осталось только ощущение холода, озноба.

Наверное, про меня забыли,
и я бегал неодетым.
Такой озноб бил меня,
когда я шел за маминым гробом…

Брат мой, о как мне тебя не хватает!
Старший мой брат.
Здесь, без тебя, снег ложится и тает.
Ты был солдат.

Я, семилетний, мальчишкам-соседям,
били когда,
всё говорил: “Брат со службы приедет,
oн вам задаст.”

Время пришло и уже не мальчишкам,
тем, кто предал,
я бормочу: Был бы рядом братишка,
мы б вас тогда!

Всех сволочей мы с тобой одолеем,
сгинут, как ржа.
Только ты службу кончай поскорее
и приезжай…


Сестра
                Умерла во время войны
                в эвакуации. От голода

Сестренка моя. Невстреченная.
Ласковая моя.
Целую
     вечность
всё неприкаян я.

В лица до помрачения
вглядываюсь с тоской.
Кто-нибудь
          хоть чем-то
может быть схож с тобой.

Профиль завижу чёткий, —
все позабыв, бегу.
Может быть
          хоть чёрточка,
хоть уголочек губ.
 
Склоняю голову низко…
Слезы не стыдно лить
в женские
         материнские
ласковые
         твои ладони…


Мама
                Умерла в 1972 году в феврале

Договорившись встретиться с утра,
садимся с папой в новенький троллейбус.
Болтаем. И сидящий впереди нас
подумает: на рынок иль в кино.

Наш разговор шуршит, как костерок
и беззаботно тянется за нами,
но вдруг — как будто опрокинут ветром —
смолкает у кладбищенских ворот.

Мы покупаем мёрзлую сирень,
идем туда, где день и ночь — нетленно —
в тиши оград, сквозь строгие деревья
мерцает нам любимое лицо.

Мама…

Тепла ль постель постелена твоя?
Чист ли снежок сегодняшний пушистый?
Склонившись, безутешно плачет папа.
Я замечаю, как он постарел.

…Две половинки — в мире нет родней —
уходим в жизнь, заплаканные, словно
большие и обиженные дети,
мгновение назад осиротев…


Сын

Кроха, радость моя зоревая.
Сын. Слезиночка на щеке —
невесомая, дождевая… —
спит с игрушкою в кулачке.

Ты расти, набирайся силы,
полнись влагою, а потом
прошуми над землёй красивым
долгожданным хмельным дождём.

Не зазорно на землю падать.
Мягче моха ладонь листа.
Людям после себя на память
чудо-радугу ты оставь.

И потомок далёкий, новый,
утром в росах её найдет.
Пусть на память себе берет —
золотую звонкую подкову!